— Не поверят, — сказал Бергей.
Бития сверкнула на него взглядом и повернулась к Тиссе.
— Найди Бебруса, пусть оденет обувь одного из римлян. Покрутится тут и сходит до ручья. Так, чтоб следы хорошие были. Там разуется и кружным путём вернётся.
— Он же хворый, — возразила Тисса.
— А где я тебе здорового найду? Чтобы ножища была, как у того говнюка? Короче, не знаем мы, куда эти сучьи дети делись. Недосуг нам их пасти. Топор от крови отмыть надо… хотя нет. Бергей, зарой его. Хрен с ним, с топором.
Её деловитые распоряжения немного успокоили Бергея. Он отправился в лес копать яму на проталине. Позаботился, чтобы не оставлять следов на снегу, их было бы трудно скрыть. Потом вместе с Битией отволок к ней трупы, засыпал. Могилу и все следы закидал мокрой хвоей.
Все, кто был в поселении, два десятка женщин и стариков, уже знали о случившемся. Некоторые из баб не сдержали языков, затянули вой:
— Всех смерти обрёк из-за девки! Подумаешь, велика беда — сунул, вынул. Не убудет от неё!
Бития рявкнула на голосистых дур, те заткнулись, но продолжали жечь Тиссу (не Бергея!) злобными взглядами.
Та забилась в какой-то угол. Плечи предательски вздрагивали. Бергей вдруг подумал, что сутулилась она и прятала лицо не только затем, чтобы избежать внимания «красношеих». Догадка обожгла его. Он подсел к Тиссе, долго мялся, не решаясь задать вопрос, но все же спросил:
— Это ведь уже было?
Та подняла на него блестящие глаза. Ничего не ответила, но он и без слов всё понял. В двух бездонных озёрах плескалась боль и отчаяние.
«Ты думал, что спас меня?»
— Я не смогла… умереть… — прошептала Тисса, — когда они в первый раз… духу не хватило…
Бергей молчал.
— Тот… которого ты первым… Он… дважды… Ещё другие…
Она спрятала лицо в ладонях. Бергей сжал зубы, медленно протянул руку к её голове, задержал, не касаясь. Пальцы дрожали. Он все же осторожно провёл ладонью по волосам. Тиссу затрясло сильнее. Он обнял её за плечи.
— Прости меня…
— За что? — всхлипнула она.
Он не ответил. Долго молчал. Тисса понемногу успокоилась.
— Как ты спаслась из Сармизегетузы? — Бергей, наконец, решился задать вопрос, мучивший его с тех пор, как он узнал её.
— Что? — вздрогнув, повернулась к нему Тисса.
— Ты ведь была там, я помню. Как тебе удалось спастись? Ты знаешь, что случилось… с моими?
Она медленно вытерла глаза и ответила:
— Да.
Она была на два года моложе Меды. Из-за войны её просватали лишь в этом году, весной, но до свадьбы, которую собирались сыграть после уборки урожая, дело так и не дошло. Жених Тиссы погиб на перевале Боуты ещё в начале лета.