— Что-то слышал, — сказал Тит, — из сильнейших воинов ваших?
— В-ваших… Он з-знаменит, да. Все слыхали…
— Зачем он похитил тебя?
— Расквитаться… За то д-дело. П-помнишь Саргецию, д-декурион?
Тит кивнул.
— Почему он просто не убил тебя, раз уж мести хотел?
— Он и уб-бил, — губы фабра тронула усмешка, — и весьма не п-просто.
— Где он сейчас?
— Не з-знаю. Б-бросил…
— Что теперь с ним делать? — спросил Герострат, — маслом может растереть? Я слышал, так делают. Ещё снегом этим вашим сраным натирают.
Тармисара смерила его гневным взглядом.
— Нельзя! Только хуже сделаешь. Глупости ты слышал.
— Ты знаешь, что делать, женщина? — спросил Тит, — он важен. Цезарь не останется в долгу.
— Сделаю, что смогу.
Лонгин кивнул.
— Я пришлю в помощь капсария.
— Из тех, что обмороженных снегом растирают? — без тени улыбки поинтересовалась Тармисара, — не надо мне таких помощничков.
— Как скажешь, — Тит пожал плечами и собрался уходить. Тармисара задержала его за руку.
— Подожди. Что вы сделали с детьми?
— С какими детьми? — удивился Тит, — мне ничего не известно ни про каких детей.
Он вышел. За ним последовал Герострат.
Тармисара наклонилась к фабру, он схватил еë за руку и что-то вложил в ладонь.
Костяная гемма. Человек с оленьими рогами сидит, скрестив ноги.
— Он сказал, чтобы ты ничего не боялась и ничему не удивлялась этой ночью.
Тармисара посмотрела на старика со старухой.
— Вы видели его?
Старик покачал головой.
— А от масла зря отказалась, — прошептал Деметрий, — оно сейчас нужно.
— Зачем?
— На крышу плеснуть, — ответил вместо фабра старик, — чтобы жарче горело.
— Ничему не удивляйся, — повторил Деметрий, — буди дочь, одевай. И не медли.
— Всех предупредить надо, — добавила старуха.
— Что происходит? — медленно проговорила Тармисара.
— Тебе не кажется, что лошади беспокоятся? — спросил Бесс у своего товарища по печальной караульной участи.
Из всех паннонцев лишь они двое сидели возле костра, разведённого у ворот. Ещё четверых Лонгин отрядил в помощь бревкам и киликийцам, торчавших на привратной и угловых башнях. Всего в карауле стояло двенадцать человек.
Сам Тит удалился в один из бараков. До самой темноты оттуда вырывались взрывы хохота, байки народ травил смешные. Потом угомонились. Сейчас всех звуков — завывание ветра, гудение пламени, да треск дров. Не так уж мало, вообще-то. Однако Сальвий отличался чутким слухом.
Эксплоратор прислушался, нахмурился.
— Как будто да.
Бесс стиснул зубы. Ему этот ответ очень не понравился. Раз беспокоятся лошади и ему это не мерещится, стало быть, следует поднять задницу и проверить, что да как.