Только я не встану…
«Молния… Не умирай!»
«Прости… Этот сон… Он хуже смерти… Я не могу…»
«Иди ко мне, Молния! Иди и не оглядывайся. Не смотри назад! Не ради меня, не ради себя! Ты отдал не все долги!»
Он не ответил. То, о чём она просила, было выше его сил. Сколько он себя знал, столько помнил и горящие желтые глаза волка на горе Когайонон. Не раз и не два думал — а смог бы вот так? Знал, никто из даков никогда не променял бы посмертие в чертогах Залмоксиса на такую судьбу.
«Ты отдал не все долги…»
Две тени. Одна невысокая. Подросток? Вторая и того меньше.
Насупленное лицо Бергея. И другое. Испуганное мальчишеское. Незнакомое.
«Он будет сильнее всех. Сильнее её».
Но цена! Она хуже смерти!
«Если я усну, ты разбудишь меня?»
«Я попытаюсь…»
Он зажмурился. Никогда не задумывался, как можно сделать то, о чём она просит.
Жёлтые горящие глаза.
Он понятия не имел, что и как тогда с Зираксом сотворил отец. Просто позволил крови течь.
Пальцы сжались в кулак. Затрещали кости. Вернулась боль.
«Иди, Молния. Путь твой ещё далёк. Пройди его до конца».
До конца…
Снег шёл стеной, укрывал поле смерти.
Одинокий израненный волк медленно брёл на северо-запад.
Антиохия
Две стихии встретились на дне чаши — вода и вино. Воды было вдвое больше, она пахла свежестью, горным ручьём, талыми ледниками и первым снегом. Вина меньше, оно принесло с собой ароматы земли, воздуха и моря, память о краях, где когда-то рос этот виноград. Склоны холмов, морской ветер, запах можжевельников и нагретая солнцем земля. Они смешались между собой и подарили чудо, напиток божественного вкуса. В соединении с водой он и не думал изменять свойства, нёс в каждой капле память о далёком острове, подобному обиталищу бессмертных.
— Прекрасное вино, — сказал Аретей, — с Хиоса? Виноград выдержан пять дней в морской воде?
— Полагаю, что так, — подтвердил Алатрион, — оно довольно крепкое для обеденного времени. Потому, лучше бы нам не увлекаться, а отложить распитие этого кувшина на вечер, причём на завтрашний. Сегодня я намереваюсь ещё поработать над переводами египетских папирусов, а для этого нужна ясная голова.
— А меня ждёт терпящая, — вздохнул Аретей, — вздорная богатая старушка, которая выпила всю кровь родственникам. Мало кому отмеряно дожить до столь преклонных лет, а уж обладать таким завидным здоровьем, как она! Её родня стонет и плачет от бабкиных капризов, а той всё безразлично. Её внуки пригласили меня с тайной надеждой, что я изыщу какую-нибудь хворь, и обрадую их новостями. Но безнадёжно, она будто питается их жизненными силами. Неизвестно, кто там на самом деле претерпевает. Я, пожалуй, ограничусь одним визитом к ней.