— Откуда прибыл, Збел? — спросил Сабитуй, — что видел?

— С роксоланами, как вижу, не вышло? — добавил Диурпаней.

— Не вышло, — негромко ответил Дардиолай, — а прибыл я с Когайонона. До того побывал в Апуле. Довелось мне взять языка, потому о том, что там творится известно мне немало.

— Поведай, — велел царь.

— Для начала тебе хочу кое-что сказать, достойнейший Сабитуй, — повернулся Дардиолай к костобоку, — известно мне, что дети твои живы.

Сабитуй резко встал и шагнул навстречу воину.

— Продолжай, не томи.

— В плену они, у Траяна в Апуле. Я видел их своими глазами. От языка узнал, что вроде как вредить им цезарь не намерен, однако останутся ли они в Дакии или будут увезены — мне неизвестно.

На лице Сабитуя за миг отразилась целая буря переживаемых чувств. Он опустил голову и вернулся в кресло. Сгорбился и прикрыл глаза ладонью, опëршись о подлокотник.

— Ещё что знаешь? — спросил царь.

Дардиолай повёл долгую речь, рассказывая то, что выведал у Деметрия — какой легион, где сейчас стоит, какие останутся, а какие уйдут, и что вообще римляне намерены в Дакии устроить.

Цари не перебивали. Мрачнели с каждым словом всë больше.

— … В общем, если они в Потаиссе и Напоке оставили по когорте, то здесь у них примерно две-три тысячи ауксиллариев и два легиона, Первый и Пятый.

Цари переглянулись.

— Н-да… — только и сказал Диурпаней.

Сабитуй снова вскочил, прошёлся по покоям взад-вперёд.

Старый царь некоторое время следил за его хождениями, а потом с раздражением сказал:

— Да не мельтеши ты! Без тебя тошно!

Сабитуй повернулся к нему:

— Но не могут же они быть в полном составе? После стольких месяцев драки! Да их в одной только Сармизегетузе наши знатно проредили!

— И в Близнецах, и Красной Скале, — кивнул Дардиолай, — Скалу как раз Первый штурмовал. Публий Адриан.

— Вот! — поднял палец вверх Сабитуй.

— Траян не послал бы против нас сильно битых, — возразил Диурпаней, — по меньшей мере пополнил бы людьми. А эти два легиона — из самых опытных. Ветеранские.

Это была чистая правда. По части самых обтëсанных в войнах с даками с этими двумя могли соперничать лишь Седьмой и Тринадцатый.

Вновь хлопнула дверь. На пороге возник Вежина.

— Ну, что там? — спросил царь.

— Хорошо хоть, не убил никого, — буркнул Вежина.

Он прошёл к столу, дотянулся до кувшина, налил вина в серебряную чашу и выпил залпом.

— Шумят усатые. Наши тоже. Требуют Збела предъявить, думают, ты, царь, его уж тут примучил в подвале.

У Дардиолая глаза на лоб полезли. От Вежины услышать «Збел» и «усатые», а не «этот сукин сын» и «побратимы»? Истинно — последние дни настают! Никак письмо прочитал.