Стало быть, одной тяжёлой конницы тысяча. И ещё лёгкая. И пешие ауксилии. И два легиона. Всего-то. Траян, как видно, войско Диурпанея и Вежины серьёзным не счёл. Под рукой императора на берегах Данубия собрано семнадцать легионов, но ныне большая часть их уже покидали Дакию.

По словам Реметалка и Деметрия, во многом сошедшихся, у Диурпанея сил хорошо, если вполовину наберётся даже от этих двух легионов. Все царские рати не справились, чего теперь надеяться на горстку оставшихся? Что они смогут? Только добыть славную смерть в безнадёжном сражении.

Такие мысли неизменно нагоняли тоску. Ну разве можно с ними тягаться?

А что же тогда делать? Просто от отчаяния руки на себя наложить? Может и верно заявиться в Напоку во всей, так сказать, красе? Напоследок вдосталь насладиться зрелищем, как «красношеие» станут откладывать горы кирпичей из собственного жидкого дерьма?

Это, конечно, хорошо, но досадно, что будут потом похваляться убийством оборотня. Всё равно убьют, сколько бы он их не положил. Ведь не бог же.

Лучше принести хоть капельку пользы. Предупредить. И чью-то жизнь этим спасти. Потому следовало поспешать.

Римлян Дардиолай возле Напоки догнал. Очень любезно они его подождали, а то, как бы не спешил, не успел бы на зарубу. Осталось бы бродить по смертному полю и кусать локти.

В городок он, конечно, не пошёл. Всё же пара легионов маленько посильнее будут, чем неполная центурия в кастелле бревков.

По всей округе шныряли разъезды эксплораторов, так что далее пришлось переться всякими оленьими тропами, с трудом пробираясь по сугробам.

Овёс, коим его снабдили братья, лошади почти доели. Необходимо было поторапливаться в Поролисс, а не очень-то просто это сделать. До него уже рукой подать, но это римлянам, которые, вот же ублюдки, не спешат. А Збелу приходилось двигаться кружным путём.

Утром он услышал близкое воронье карканье, от которого в ледяных тисках сжалось сердце — до чего ясная картина перед глазами сразу возникла.

Солнце проползло только полпути до своего зимнего зенита, когда Дардиолай, взобравшись на очередную гряду, различил вдалеке огромный прямоугольник — римский лагерь.

Чуть поверни голову — а вот ещё стены.

Поролисс, город костобоков.

Потянуло гарью. Пока Дардиолай спускался в долину, он живо нарисовал себе картину, созерцания которой не пожелал бы и врагу.

…То был не хутор, а большое село, наверное зажиточное. Достигнув первых домов, Дардиолай, заскрежетал зубами, стирая их до корней от гнева и бессилия. А ещё от злости на собственную память, некстати подсунувшую воспоминание о подобной беде. Вот только случилась она в Мёзии, куда его занесло с восточными соседями четыре года назад.