— Мой господин, прошу прощения, что осмелился побеспокоить. Но возникло несколько неотложных дел. Только что принесли для тебя письмо.

— Давай его сюда Ликимний, — ответил Алатрион.

Он бегло осмотрел цилиндр. Торцы залиты воском и запечатаны.

Алатрион поднял удивлённый взгляд на Ликимния.

— Это печать префекта претория.

— Да, мой господин, письмо доставлено не купцами, а курсором.

Алатрион нахмурился. Было видно, что это известие его совсем не обрадовало.

— Кому я мог… — пробормотал он еле слышно.

Он вскрыл цилиндр, извлёк свёрнутый папирус и пробежал глазами по первым строчкам.

— Это от Статилия!

— Что? — подался вперёд Аретей, — от Статилия Критона?

— Да. Что ж, по крайней мере это объясняет курсора.

Алатрион скользил взглядом по строкам и в какой-то момент лицо его приобрело странное выражение. Он явно был чем-то озадачен. Поднял глаза, но смотрел будто мимо Аретея. Письмо он торопливо свернул, не дочитав до конца, а ведь папирус был длинным.

— Что-то случилось? — встревожился гость.

— Нет-нет, — рассеянно пробормотал Алатрион. Он посмотрел на слугу, — ты сказал несколько? А ещё какое?

— Тут как раз и посылку доставили, — ответил горбун, — из Эфеса. Эту уже с купцом.

Он открыл перед хозяином ларец. Аретей уловил смесь ароматов. Различил розовое масло и колофонскую камедь. Так пахли знаменитые эфесские духи.

— Я всё проверил по описи, — сказал Ликимний, — у одного флакона крышка протекла. Это тот, что с маслом. А для фармакионов всё в целости. Работать можно. Из-за духов-то с купцом ругаться?

— Из-за духов? — переспросил Алатрион, — нет, к чему эти глупости. Наплевать. Иди, работай, коли с остальным всё в порядке.

Ликимний кивнул. Аретей знал, что он у Алатриона служит фармакополом, лекарства делает. Лучшие в Сирии. Собственно, именно это и составляло главный доход хозяина, а вовсе не врачебная практика. Ходили слухи, что горбун принимает заказы не только на лечебные фармакионы, но и на, скажем так, иные. Но о таком Аретей, конечно, не заикался.

Что его удивило, так это розовые духи. Зачем они Алатриону? Он жил затворником, один. Никто никогда не видел, чтобы его посещали женщины.

Или всё же…

Аретей знал о ходивших разговорах, будто кто-то из пациентов врача-затворника слышал в его доме женский голос.

— Вот, бывает же, — озадаченно сказал Алатрион, — то месяцами нет ни писем, ни новостей, а тут, словно скачки на колесницах начались.

Он так и сидел словно не в своей тарелке. Аретей заметил, что пальцы Алатриона мелко дрожат, будто свиток жжёт и держать его по меньшей мере неприятно. Хозяин прикусил губу, глаза его странно бегали.