— Тебе предстоит выбрать, — сказала Фидан, — выбирать ты будешь дважды и первый твой выбор предопределён, а второй — нет.

— Какой же это выбор, если он предопределён? — спросил Дардиолай.

Она не ответила.

Позади них раздались громкие голоса, конский топот. Фидан обернулась и радостно воскликнула:

— Распараган вернулся!

Она вскочила и бросилась навстречу подъехавшим к кочевью всадникам. Дардиолай тоже поднялся и пошёл за ней.

Предводитель всадников спешился и обнял подбежавшую девушку. То был её брат, Распараган, сын Сусага. Дардиолай приблизился, протянул руку. Они с царевичем сцепили предплечья.

— Есть новости? — спросил Дардиолай.

Он был напряжён, будто натянутый сарматский лук.

Распараган покачал головой.

— Сражаются. Децебал отступает. Красная Скала в осаде.

Дардиолай вздохнул. Вновь посмотрел на кроваво-красное солнце.

Он так никогда и не узнал, что Распараган ездил не в Пироборидаву, как объявил ему Сусаг, а в Новиодун, где встречался с человеком Лаберия Максима и тот предложил роксоланам subsidium. Регулярную плату «за покой на границе». Недоброжелатели императора (а даже у наилучшего принцепса таковые имелись) шептались, что, дескать, унизительная дань. А вот нет. Это, скорее, Домициан такую платил. А Траян обеспечил разрыв прикормленного и довольного Сусага с Децебалом.

Всё лето Дардиолай провёл в ставке Сусага. Ездил с царём и его сыновьями на охоты, пировал с ними, развлекал их и себя пляской стали. Спал с царской дочерью. И убеждал, убеждал, ежеминутно моля Залмоксиса наделить его таким красноречием, против которого хитрый сармат не сможет устоять.

Жизнь в степи нетороплива, разговоры неспешны. В бездонном небе день за днём медленно проплывали облака. Они казались Дардиолаю дымом пожарищ. Совсем рядом, за синеющими на западе горами полыхала его родина. Душа посла рвалась на части. Сотню раз в отчаянии он порывался бросить всё и рвануть домой, пока есть ещё дом. Есть ещё, что защищать. Титаническим усилием воли он сдерживал себя, напоминая о долге. Есть приказ. И ещё есть надежда.

В ставку не раз за лето прибегали лазутчики. Сусаг зорко поглядывал, как идут дела у даков. Он выжидал, оценивая, чья сторона берёт верх. Дардиолай понимал это и не уставал молить богов, чтобы Сармизегетуза устояла. Даже если нет, это ещё не конец, ведь и в прошлую войну Децебал потерял столицу.

Пусть устоят Близнецы, Капилна, Апул, Красная Скала. Пока хоть одна крепость сражается, есть надежда. Даже если все они падут — всё равно есть надежда, что Траян надорвётся и остановится, как он остановился в прошлый раз. И тогда…