За несколько недель они дотла спалили и ветеранские колонии в долине Ятра, и фракийские поселения. Бастарны не смущались тем, что режут в том числе и людей своего языка.

Варварам удалось перехватить почти всех гонцов, отправленных за помощью, и до Траяна, который зимовал в Дробете, доходили лишь обрывочные слухи о происходящем. Набеги варваров случались и раньше, потому неточные, мутные сведения не вызвали беспокойства императора. Он решил, что Лаберий сможет отразить варваров своими силами, коих, как считалось, у проконсула было достаточно.

Однако в феврале началась сильнейшая оттепель, великая река вскрылась, и лёгкая посыльная актуария с гонцом проконсула добралась, наконец, до императора.

Когда открылся истинный масштаб бедствия, Траян действовал быстро и решительно. Собрал все наличные силы, задействовал либурны Мёзийской флотилии для скорейшей переброски войск, и двинулся на варваров.

Сарматы и бастарны мелкими ватагами растеклись по равнине между реками Ятр и Асам, вели себя беспечно, погрязнув в грабеже и насилии. В феврале их уже стало меньше — часть, нахватав лёгкой добычи, удалилась на северный берег Данубия ещё до оттепели.

Ушёл благоразумный царь роксолан Сусаг. Глупый и жадный царь аорсов Инисмей остался. И поплатился.

Римляне гнали аорсов и бастарнов до Данубия и мало кто из варваров ушёл живым. Сложил голову и царь Инисмей, а его дорогие доспехи стали трофеем префекта одной из вспомогательных когорт.

Дардиолай был среди горстки отчаянных храбрецов, что вызвались отбить тело Инисмея, молодецким ночным наскоком ворвались в римский лагерь и порубили многих «красношеих». Тело царя вернули, заплатив многими жизнями. Почти все полегли, но Дардиолай вернулся без единой царапины, покрыв своё имя великой славой. За сей подвиг вся степь воспевала Молнию.

Збел теперь дорогой гость в любом кочевье. Децебал об этом знал, потому и отправил его к ним за помощью.

Дардиолай стал послом отчаяния. Он всей душой рвался на запад, где погибала Дакия, где без его защиты оставалась Тармисара.

Чужая жена.

Дардиолай поднялся.

— Пойду-ка, до ветру.

Он вышел из шатра, осмотрелся. Вечерело. Солнце, спускаясь к западным горам, наливалось кровью. Впитывало её жадно из растерзанной земли.

Справив нужду, Збел подошёл к большому прокопчёному котлу на низкой треноге. Сел возле него, задумчиво глядя на раскалённые угли.

Через некоторое время негромко хрустнула примятая сухая стерня и рядом с ним на землю опустилась девушка. Он покосился на неё, но ничего не сказал. Она обняла его и положила голову на плечо. Фидан, любимая дочь царя Сусага. Она не раз и не два приходила к Дардиолаю по ночам. Он не гнал её и, обнимая, не вспоминал Тармисару. Да, Фидан умела сделать так, чтобы он ни о ком и ни о чём не вспоминал. Но на утро всегда приходило похмелье. Не от вина.