— О чём ты думаешь. Молния? — спросила девушка.

Он пожал плечами. Как будто не знаешь. Тут любая собака знает, зачем он приехал.

— Хочешь знать, что будет?

Он не сразу ответил. Долго молчал, но всё же сказал, будто против воли:

— Хочу.

Он знал, что Фидан умеет гадать. Царевна-жрица, как и её мать. Эта девушка возьмёт себе мужа, а не наоборот, как суждено иным. Она не покинет род Сусага. Только в царском роду ещё сохранялся этот обычай, в нём всегда должна быть жрица.

Кто станет мужем Фидан? Сусаг хотел бы, чтобы в его род вошёл знаменитый воин, но знал, что этого не будет. Сердце Молнии слишком далеко. Тем не менее царь никак не препятствовал связи Дардиолая и Фидан, и надеялся, что дочь забеременеет от Збела. Этого, однако, пока не случилось.

Девушка уже не раз предлагала Дардиолаю погадать, но он неизменно отказывался. И вдруг ответил согласием.

— На кого погадать?

Он хотел сказать: «На Тармисару», но не решился.

Она ждала ответа, и, не дождавшись, сказала:

— Я на тебя погадаю.

— На ивовых прутьях?

— Нет, иначе.

Она поднялась и куда-то удалилась. Вскоре вернулась, снова села рядом и кинула в костёр обглоданную баранью лопатку. Зашептала слова наговора, он половину не понял, хотя на языке роксолан говорил очень хорошо. Верно, слова то были древними. Таких сейчас не говорят, да и мало кто вообще знает.

Закончив наговор, девушка надолго замолчала. Они сидели рядышком, не говоря ни слова. Потом Фидан откинула носком сапога угли и вытолкнула из костра обгоревшую, потрескавшуюся лопатку. Подождала, пока остынет, взяла в руки и принялась внимательно изучать трещины. Хмурилась и кривила губы. Дардиолай невольно улыбнулся, залюбовавшись её сосредоточенностью.

— Вот твоя жизнь, — неуверенно произнесла Фидан, — проведя пальцем вдоль длинной трещины, — многие мечи уже пытались прервать её и ещё не раз попытаются.

— И когда у кого-то выйдет? — с недоверчивой усмешкой спросил Дардиолай.

— Ни у кого не выйдет, — задумчиво проговорила Фидан и добавила странное, — из людей.

Збел заглянул ей через плечо.

— А это что? — спросил он, указав на другую трещину, что шла рядом с первой и в конце-концов соединялась с ней.

— Это… — Фидан явно была в замешательстве, — это другая твоя жизнь.

— Разве так бывает?

Девушка не ответила. Морщила нос.

— Ты будто две жизни живёшь, но потом они в одну сливаются.

— Что это значит? — улыбнулся Дардиолай.

Она молча мотнула головой.

Он взял у неё кость, вгляделся пристальнее. Трещина-жизнь в конце снова раздваивалась, но едва-едва заметно. Может глаза шалят. От дыма. От усталости. От отчаяния.