— Тогда на кой ей второе, раз своё есть? Не вижу логики.

— Да-с, да-с… — он почесал щёку. — Но всё-таки?

— Не знаю, Жор, правда.

Он снова лёг на спину и уставился в потолок. Я зарылась в записи, но на душе было беспокойно. И отнюдь не из-за Жориковых вопросов. В душе занозой засело… ожидание. Прежде я испытывала подобное, когда хипповала без связи, и тётя с мамой начинали меня искать, используя подручную магию. И я сидела на шкафу как у телефона, ожидая, когда… позвонят.

— Но тётю точно положить хотят, — вернулся к своему призрак.

— Не спорю, — я взяла второй ежедневник. — С новой Верховной, как и без неё, защита Круга пошатнётся.

А тут — тюрьма лезет… М-мать.

Раздался звонок. В дверь. Длинный и требовательный. Вот и оно…

— Кого ждёшь? — Жорик порывисто сел.

— Никого, — я напряглась.

Глянула за дверь и не поверила собственному внутреннему взору. Туманная стена. Как у Зойки. Я безрезультатно ворошила воздух, а в дверь звонили снова и снова.

— Иль уж открыть, иль отсюда по башке… — занервничал призрак. — Дытыну ж розбудять…

Я слезла со шкафа и вооружилась привычной воздушной удавкой. Кирюша нервничал, переступая с ноги на ногу. Зойка сонно выглядывала из дверной щели. Жорик опасливо вышел в коридор и затаился за моей спиной.

— Все на кухню, — скомандовала я и посмотрела в глазок. Темно. Лампочки перегорели, что ли… — Кто там?

Ответом — очередная длинная трель. Ладно… Я быстро распахнула дверь и снова не поверила своим глазам. На пороге, шатаясь, стоял Гоша, не похожий сам на себя. Всё те же подранные «скорпионами» джинсы и кожаная куртка, но лицо — белое как мел, кожа тонкая, обтянувшая резкие скулы, щёки ввалившиеся, глаза закрытые. Именно закрытые, как во сне. Ладонь на звонке. И сам он стал… меньше, так ёжился, сутулился и сжимался.

— Гош?.. — окликнула я осторожно.

Он опять не ответил. Пошатнулся, ища плечом опору, и рухнул в дверной проём. Я едва успела отскочить и бросить на пол воздушную «подушку».

— Чегой-то с ним, а? — Жорик присел на корточки. — Кто таков?

— Летун твой… прилетел. Помоги-ка.

Мы сообща перевернули наблюдателя на спину. Кирюша закрыл входную дверь и встал на стрёме. Зойка выглянула из комнаты и с любопытством присела на корточки.

— Жор, снимай с него куртку.

Я проверила пульс. Зашкаливает. Руки ледяные и лихорадочно дрожат. Я нахмурилась. Знакомые симптомы. Но не для человека. Впрочем, он мог и отравиться… Но — стена, которой раньше не было?.. Я оттянула наблюдательское веко и выругалась про себя. Серую радужку и зрачок затопил туман. Опять туман.

— Ой, б… — призрак вспомнил первые «уроки» русского.