Гоша моргнул и очумело огляделся:

— А я что, у тебя? А как я здесь?.. — и запнулся. Но не отцепился.

— Что последнее ты помнишь? — я постаралась смягчить тон.

— Ничего…

— Что значит, «ничего»? — гипнозом владею ужасно, но попробовать можно. Я настойчиво посмотрела в воспалённые глаза: — «Скорпионов» помнишь? А мумию?

— Это… да, — наблюдатель зачарованно кивнул.

— А потом? Куда пошёл?

— Не помню.

— Ладно. Посмотри на меня. Ничего не замечаешь? Видишь что-нибудь новое, чего раньше никогда не видел?

— Брови, что ли, выщипала? — он начал приходить в себя.

Да, провал…

— Будь серьёзнее! Смотри внимательно и говори, что не так!

— Глаза разные, — заметил удивлённо.

— А ещё?

— А почему?

— Ещё что-то видишь? — я не отставала. — Закрой глаза и смотри.

— Как? — Гоша иронично поднял брови.

— Молча. Делай, что говорят! — я снова начала сердиться.

Наблюдатель зажмурился и неуверенно пробормотал:

— Вокруг тебя воздух… рябью. И светится… справа. А слева — тёмное пятно. Всё вроде.

Я взяла его левую руку и пережала вену на локтевом сгибе.

— Задержи дыхание. Раз, два…

Ослепительное Пламя рассыпалось белыми искрами. Жорик неоригинально повторился русским и общеизвестным. Зойка ахнула. Я устало отпустила наблюдательскую руку. Что и требовалось доказать… Время, как сказал Кыс, — это водоворот, и сейчас на моих глазах оживает то, что спало в старых руслах тысячелетиями.

— Уля, — голос Жорика дрогнул, — это ж нонсенс! У мужчин нет «углей»! И Пламени быть не может!

— Знаю, — я попыталась сползти с наблюдателя, но он вцепился в меня мёртвой хваткой и как рявкнет:

— Что всё это значит, ведьма? Что ты со мной сделала?

— Руки убери! — рявкнула я в ответ и снова попыталась смягчить тон: — Ничего опасного я не делала. Только убрала излишек силы. Ты подцепил чужой «уголь». И в твоих интересах попытаться вспомнить, что ещё случилось. Я тебя просмотреть через воздух не могу — ты закрыт стеной. Так что иди… в душ, очухивайся и вспоминай. А потом приходи на кухню, если силы остались. Сказку расскажу. А сейчас… отпусти. Не то опять схлопочешь.

И между делом глянула на Зойку. Вероятно, стену ей никто не ставил. Это просто часть исконной силы. Гоша неохотно разжал руки, и я кое-как встала. Ужасно затекли ноги, и от злоупотребления силой начало штормить. Поход в архив откладывается ещё на пару дней, да.

— Полотенце — в шкафчике, а штанов твоего размера у меня нет, — сообщила я из кухни, включая чайник. — Но есть стиралка с сушилкой.

Наблюдатель, гордо промолчав, от стены к стене удалился в ванную. Я вернулась в коридор, собрала косметичку, вручила Кирюше гостевую куртку и задумчиво посмотрела на сферу с туманом. Плети переплелись и пульсировали. Руку приложи — почувствуешь стук крошечного сердца.