— Уль, а что это? — Зойка тоже смотрела на сферу. Сна — ни в одном глазу. Зато я отрубилась бы немедленно и с удовольствием.

— Послед. Остаточная сила нечисти, — я присела рядом с ней на корточки и осторожно спросила: — Зой, ты не знаешь, Алла не была… такой, как ты?

— Мама говорила, она нам родственница, но очень дальняя. А что?

— Позже расскажу, — и задала новый вопрос: — А с тобой не случалось того же, как… с ним?

— Случалось, — девочка кивнула. — Дважды. Один раз — давно, я совсем маленькой была, и после этого я услышала тётю. А второй раз…

— … перед отъездом? — уточнила я. — И поэтому Алла собрала тебя и бегом сюда?..

Зойка снова кивнула. Теперь понятно, откуда в ней столько тумана и почему случается частичная трансформация… Послед убрали плохо, клочья остались. Но сейчас с ним возиться уже поздно — срослись. После Ночи выбора рассосётся.

…и ночью убили ведьму, а утром девочка проснулась с силой, днём убили ведьму — ночью у наблюдателя образовалось Пламя. Старо предание, но поверить в него придётся нам всем. И так же дружно молчать об этом. А ведь есть ещё одна убитая — и кто-то третий, с пробуждённой древней силой…

Я сварила кофе и сунула в микроволновку остатки плова. Зойка забралась с ногами на диван, а шокированный Жорик сел рядом. Кирюша, судя по возне, исступлённо рылся в наблюдательской куртке. И пусть, может, что-нибудь интересное найдёт.

Гоша появился из ванной взъерошенным и в одних джинсах. Глянул угрюмо и сел на табуретку.

— Знакомьтесь, кстати, — я налила себе кофе.

— Георг, — дух встал и чопорно поклонился. — И дивчина наша, Зоя, на опеке.

Я тихо хмыкнула. Жорик оскорбленно поджал губы и надменно поправил удавку. Наблюдатель равнодушно кивнул призраку, а вот на Зойку посмотрел с интересом. Она ответила ему аналогичным. И на секунду между ними промелькнула… общность. Сопричастность. Так в толпе фанатов «Спартака» смотрят друг на друга два потерянных болельщика с шарфиками «Зенита».

— Гош, чаю или кофе? Есть хочешь?

— Хочу, — он потёр небритую щеку. Белая кожа начинала шелушиться и облазить, являя привычную, смуглую. — Всё хочу.

— Пройдет через пару дней, — я поставила перед ним тарелку. — И нечего так злобно смотреть. Поешь и расскажу. Причём, заметь, безвозмездно.

…да, очень вовремя Аспид упомянул о ритуале. Иначе бы я не сразу сообразила, что к чему.

Я слепила несколько бутербродов, по опыту зная, что после получения силы нечисть зверски голодная… до всего. Со «всем» обойдётся, не чистокровный, но остальное надо удовлетворить, не то худо будет. Наблюдатель махом подмёл всё съедобное, выдул три кружки чая и со значением посмотрел на меня. Узрел дулю и яростно впился зубами в последний бутерброд. Бедолага. Угораздило же.