— Ульян, а давай жить дружно?

Я вздрогнула. В который раз за вечер. Это всё усталость. Я ещё от кроличьей норы не отошла, а тут такое и толпой…

Обернувшись, я нахохлилась:

— Иди… в конференц-зал. Тебя там заждались поди.

— Успеется, — Гоша с любопытством наблюдал за моими беспокойными поёживаниями. — Расслабься, тараканов больше не будет. Хотя за окно… добавил бы.

— Сам виноват! — вспылила я.

— В чем же?

— Ты скотина и засранец!

— Это не повод и не аргумент.

— Это причина и следствие! Меньше нужно было о ерунде болтать, и больше — говорить о важном!

— О том, что я наблюдатель? — спросил он прозорливо. — Но ведьмам и наблюдателям встречаться не возбраняется.

— Но месяц — это срок, чтобы рассказать о таком крошечном и незначительном факте, верно? — съязвила я угрюмо.

— И ты бы сразу сбежала.

— Невелика потеря, — я фыркнула и прищурилась: — Или велика? Племянница Верховной, как-никак. Она потому тебя терпела со всех сторон, пока ты копался в наших тайнах?

…а мне тётя Фиса лишь назидательно указала после «окна», что смотреть по сторонам, думать и замечать очевидное полезно. Урок на будущее.

— Не вали с больной головы на здоровую, — Гоша поморщился. — Я тебя не использовал. Почти.

— Отличное уточнение, — я едко кивнула. — А теперь проваливай к лешему. У меня такси скоро.

— А я тута, Уш, — прошелестело из кустов.

Я обернулась и опустила взгляд. Лешак из центрального парка смотрел на меня, не мигая. И раздражение как рукой сняло. Я присела на корточки, уравнивая разницу в росте, а лешак протянул мне осенний букет — красные веточки рябины и крупные золотые листья клёна.

— Уша, я ушёл, — он боязливо покосился на рослого наблюдателя и робко улыбнулся: — Прощаться с тобой. Страшно тута.

Он походил на мшистую корягу, на «коре»-личике тревожно горели угольки глаз.

— Чего ты боишься, Шуш? — спросила я осторожно.

— Всего, — он развел руками-веточками и повторил: — Прощаться.

— Возвращайся, — я мягко улыбнулась. — Я сохраню для тебя местечко в парке. До свидания.

Лешак кивнул и исчез в кустах. Я встала, рассеянно расправляя веточки букета. Вот и ещё один… Неужто они ощущают тюрьму?.. Неужто это правда?..

— Бегут, как крысы с тонущего корабля? — негромко предположил Гоша.

— Не это страшно, — я посмотрела на шелестящие кусты. — У неприятности две стороны. Слабые уходят, потому что не верят в нас. А сильные… остаются. Потому что тоже не верят в нас. Вот это — страшно. Когда вера перестает защищать, нет смысла защищать веру. И подчиняться ей, — я подняла на взгляд на своего собеседника: — Ты поэтому приехал? Вам известно о том, что грядёт? И эта девица… Она связана с тем, что происходит?