— Пять лет… учёба и стажировка. Потом ещё год… с инструктором… В лучшем случае год. Потом ещё год… испытательный. А потом — права. Что? — заметила удивлённый взгляд. — Это… не машина и земля. Это… риск. Надо небо изучить, направление ветров… к сопротивлению воздуха… привыкнуть. Погоду предугадывать… летать и в бурю, и в снегопад, и в дождь, и на разных… высотах. Плюс… манёвры. Посадка. Воздух — не земля, не удержит. Даже меня.
Это была самая длинная за три «сознательные» недели тирада, и я, кашляя, опять приникла к стакану с водой.
— Можешь научить? — загорелся Гоша. — Ты летаешь — как дышишь. Амулет слушается, я проверял.
Я посмотрела на него задумчиво и оценивающе. Тени на небритом худощавом лице и любопытный взгляд из-под тёмной челки — светло-серый, но уже не пугающе белый. Пламя, похоже, потухло, как и предрекал мастер Сим, но частичка стихийной силы наверняка осталась, поэтому и амулет, который обычно мужчинам в руки не даётся, слушается. Плюс он ненормальный, а небо — не для слабонервных. И если одолел старые страхи…
— Соглашайся, — вкрадчиво предложил наблюдатель, — взамен расскажу много интересного и отвечу на все вопросы. Начну прямо сейчас, а продолжу по дороге.
— По какой… дороге? — меня затерзали смутные сомненья.
Тундра, да. И шутка показалась очень реальной. Он ведь не из тех, кто бросает слова на ветер, и кто его знает…
— В небо, — Гоша легкомысленно улыбнулся, встал и бесцеремонно залез в шкаф. — Одежда есть? Собирайся. Ты здесь чахнешь, гниёшь и высыхаешь. Смотреть больно. Тебе нужно на воздух. И на дело. Совместишь полезное с полезным — быстрее поправишься.
— Нельзя же…
В небо — с ним?.. Нет! Без магии я чувствую себя уязвимой, и сесть на одну метлу с тем, кто не умеет летать?.. Нет! И, кстати, иммунитета у меня сейчас тоже нет, и переохлаждение чревато.
— И когда тебя это останавливало?
Риторический вопрос…
Я тоскливо посмотрела в окно, и лицо защипал морозный воздух, наполняя головокружительной свежестью лёгкие, делая тяжёлое тело невесомым. Я закрыла глаза и увидела. Бескрайнее серебро заснеженных полей, близкую улыбчивую луну и глубокую вечность чернильного неба. И шум ветра в ушах, и свобода в каждом вдохе… И, открыв глаза, обнаружила себя у шкафа с «лыжниками» в руках. И… поняла.
— Это запрещенный приём, Гош!.. — возмутилась я.
Иллюзия, зримая до дрожи, наполняла душную палату морозной свежестью и звала в дорогу. Настойчиво. Безостановочно. Отчаянно. И я безотчетно хватала ртом воздух, как… Как?..
— Дыши, Ульяна, — он подмигнул и протянул мне свитер. — Дыши, ты же воздух.