Я уронила комбинезон. Голос… Почему я не вспомнила его сразу?.. Потому что он говорил не один. Потому что вмешивались другие, вторя и перебивая. Однако…

— Ты!.. — я неловко обошла «лыжники», шагнув к наблюдателю. Тот отчего-то попятился. — Ты… иллюзионист чёртов! А ну, отвечай… как ты это сделал! Иллюзией можно… убить, но не заставить… дышать, если… нечем!

И остро вспомнилось то, что инстинкт самосохранения мудро запрятал подальше. Когти у шеи. Клокочущая боль в груди от каждого вдоха. Пузыри крови на губах. Отекающие от «жучиного» яда лёгкие и липкие комки слизи в горле и носоглотке. Мне нечем было дышать.

Гоша, в прямом и переносном смысле загнанный в угол, вздохнул и негромко объяснил:

— Иллюзии не только обманывают или убивают, Уля. Иллюзии открывают неизвестные возможности, новые таланты и забытые способности. Главное — заставить объект поверить в то, что он может . Ты поверила. Ты всегда умела дышать кожей, я только напомнил тебе об этом. Простейший… фокус. Ловкость мысли и никакого обмана.

И напряжённо замолчал. Будто бы я — без магии, почти без сил и в два раза меньше — что-то смогу сделать, даже с отвращением к его иллюзиям… А я… да, смогу. Обнять для начала. Простейший, значит?.. От «простейшего» фокуса седина в волосах не остаётся — с «простейшим» не требуется «глубокое погружение в переживания объекта»… Слова благодарности колючим комком застряли в горле, защипали глаза, и я их скажу… обязательно.

— Улька… — он шумно выдохнул и осторожно обнял меня в ответ, — напугала, нечисть… — прижал к себе крепче и глухо добавил: — Ульянка, ты сущее наказание. Маленькая, но очень гордая… проблема. С тобой зверски тяжело работать и… жить дружно, но я рад видеть тебя живой. Очень рад, — и строго закончил: — А теперь собирайся. Подожду в коридоре.

— Там же медсестра…

— Ну и что? — хмыкнул наблюдатель. — А я — всего лишь иллюзия, — и скрылся за дверью.

Мне почудилась горечь в голосе или?.. Я подняла с пола «лыжники» и убежденно возразила:

— Нет, не иллюзия. Иллюзии… ломают жизни чаще, чем… выручают из беды, и им… наплевать на то, что рушатся… чьи-то миры. Они не спасают… в отличие от тебя. И, Гош, спа…

— Квиты.

От слабости и предвкушения дрожали руки, поэтому колготки, свитер и комбинезон я надевала, кажется, целую жизнь. И ещё полжизни обувалась. Пока упаковывалась в куртку, окликнула наблюдателя, и тот тихо вернулся в палату и сразу настежь открыл окно. Я замерла кошкой, учуявшей свежий воздух, и часто-часто задышала, зажмурившись от удовольствия.

— Думаешь, погода лётная?