И я поспешила на запах, ощущая за спиной троицу хуфий — незримых, спрятанных в тени. Опять. За пару минут преодолела несколько лестничных пролетов, запинаясь о частые низкие ступени, и, добравшись до нужного «стыковочного» портала, не удержавшись, глянула вниз. Пара бесов расправлялась с заторможенной нечистью быстро и безжалостно. Томка, хватая за горло, обращала живое сначала в камень, а потом — в пыль, а мастер Сим, не мудрствуя лукаво, сворачивал шеи и отрывал головы. А нечисти не убывало.

Я отвернулась и перевела дух после затяжного взлёта. Портал уводил в широкий коридор… без потолка. Стены терялись во тьме, а та двигалась, повторяя каждое моё движение, то сгущаясь впереди, то замирая на месте. И запаха нечисти здесь почти не было. Кроме наблюдательского — тонкий след пары «пауков». Кажется, те, что внизу… приманка. Чтобы дать зеркалу время отразить и собрать?.. А не «призыв» ли звучит в этом загадочном «Ом-м-м»?

На Гошу я наткнулась сразу за поворотом: он как раз пытался одолеть учуянных мною «пауков», швыряясь сгустками Пламени. Но — не боец, он и есть не боец: бил, куда придётся, а нечисть вёрткая. Молодая и наглая: заплела мозги, судя по заторможенным марионеточным движениям жертвы, и игралась. Кряжистые тела, непропорционально длинные руки, оспины многочисленных жёлтых глаз на дряблых лицах, сизые тени одеяний, как у беса.

Я привычно использовала татушки-иммунки и, не удержавшись, подсказала:

— Гош, шея. У «пауков» слабое место — шея.

Он замер, и хуфия в его тени вспыхнула яркой звездой — переполненная до краев. «Пауки» тоже замерли, и я не стала ждать ядовитого нападения. Выстудила в их лёгких воздух и одним ударом впечатала обоих в стену. Мрак вцепился в «пауков», обвивая тела скользкими щупальцами, и, урча, утащил в стены. Тюремная стража?..

Размяв ладони, я использовала единственный способ вырвать Гошу из «паучьих» сетей — воздушную затрещину. Он пошатнулся, схватился за затылок и стремительно обернулся. На его изумлённое лицо было приятно посмотреть.

— Ульяна, это не ты… — пробормотал наблюдатель сипло и потёр шею.

— Ладно, не я. А кто? — я ухмыльнулась. — Скажи, свет мой, зеркальце.

— Идём, — он нахмурился. — Потом прикалываться будешь.

И устремился вперёд. Я рванула за ним.

— А где Пламя? Почему не нападает? — поинтересовалась, едва поспевая за «зеркальцем».

— Боится хуфий, — объяснил Гоша сухо. — Напало, едва мы появились, но как только хуфии впитали первые сгустки, оно разлетелось. Пламя, — и обернулся через плечо, — как живое. Живая сила. Боится, что его опять запрут в мёртвых телах, и… Берегись!