От слов и стылого змеиного взгляда Раяны стало жутко. И хуфия пришла. На мои плечи легли костлявые ладони, по щеке невидимкой скользнула серебристая кровь, и шёпот: «Она. Отдай. Убью. Сразу её. Или сначала тебя».

А ещё наблюдатель, который Георгий… Викторович, появился в поле зрения и посмотрел на меня… с ненавистью. Очевидной, откровенной и почему-то беспомощной. Словно я опять все его планы поломала, как тогда, у фонтана с безымянным, но прикопать воспитание не позволяет. И его мысль прилетела весомой злой оплеухой: «Ульяна, почему ты не рассказала о хуфии всё ⁈»

Виски сжало болью, и у меня аж искры из глаз посыпались.

«Почему я ничего не знаю об её условиях и претензиях⁈ Почему, Ульяна⁈ Я — твой наблюдатель, и ты обязана докладывать о таких вещах!», — губы сжаты в тонкую полоску, в глазах Пламя, лицо невыразительное, но он… орал. И риторические «оплеухи» сыпались одна за другой.

Я сжалась в комок, пережидая бурю, а хуфия вцепилась в мои плечи, вспарывая куртку сломанными костями пальцев. «Отдай!» и «Почему⁈» болью стучали в висках. И Раяна… смотрела. Не реагировала на подошедшего, но поводила носом, улыбалась и чуяла хуфию. И ждала. И мне бы минут десять, пока кольца напитываются, чтобы…

— Убери руки, — вдруг велел наблюдатель. — Убери от неё руки.

Хуфия зарычала, и я поняла. Он же зеркало, он же… отражает незримое. И видит . Морщась от боли, я подняла голову. Раяна замерла соляным столбом, а Гоша смотрел на хуфию в упор и явно видел.

— Будет тебе ведьма, — сказал он сухо. — Вернись в тень. Живо.

И нежить… ушла. Отступила в сторону, оставив в покое мои плечи, а наблюдатель опять глянул на меня с ненавистью и повернулся к Раяне. Та, «отмерев», пошатнулась, потянулась к левому локтевому сгибу, но не успела. Из зелёных глаз плеснуло паническим ужасом, и она вскрикнула, срываясь на хрип, закрыла лицо руками, прячась от иллюзий. Но от себя не скроешься. И чем глубже уходишь в себя, тем страшнее и ярче образы. И острее воспоминания.

— Чего сидишь? — злобно рявкнул Гоша. — Освобождайся и помогай! Я не смогу дурить её долго, она сильнее тебя!

Я не медлила, тем более что дождь почти прекратился — Раяна окончательно потерялась в иллюзиях и упустила контроль над заклятьем. Нащупав связь с кольцами, я единым вдохом вобрала накопленную ими силу и выползла из-под дождя. Чтобы, шатаясь, встать, обнять ладонями локти и быстро согреть «угли». Они разом вспыхнули, заискрили, и магия привычно потекла по венам.

А наблюдатель пыхтел и сходил с ума, пропуская через себя ведьмины страхи. Лицо посерело, глаза стали безумными и ослепительно белыми. И, несмотря на пару вынужденных «тренировок» со мной, надолго его не хватило. Пара минут — и ведьма нашла зазор в иллюзорном колпаке. В её ладони полыхнуло заклятье, и Гоша, согнувшись пополам, зашёлся мокрым кашлем. Но успел обновить иллюзию, и Раяна снова хрипло вскрикнула, теряясь. А я живо скрутила удавку, набросила на шею ведьме и резко потянула на себя. И безвоздушный мешок на голову, и колодец, высасывающий силу, — под ноги…