— Интересная… вещица, — Раяна подняла браслет и принюхалась, восхищенно цокнула языком, — штучная. Знаешь, как делают такую… защиту?

Мне было плевать. Нечисть во мне булькала, бултыхалась и пыталась поскандалить, но вновь и вновь уходила под воду, притапливаемая крепкой рукой. И всё меньше оставалось воздуха. Кухня плыла перед глазами, а хриплый запинающийся голос доносился как сквозь толщу воды.

— Одно даётся, а другое… отнимается, — говорила «коллега». — То, что одному… даёт жизнь, для другого… смерть, — и щёлкнула застёжкой, надевая браслет. — Одно спасение тебе — три… года жизни в минус… у творца… пока он жив. Полезная вещь. Пригодится. Прогуляемся?

Не врёт, а так хотелось бы… Я попыталась вздохнуть и захлебнулась кашлем. Па, ну зачем же, я же того не стою…

— Прогуляемся, — решила за меня «гостья». — Ты хорошая ведьма, Уля. Очень хорошая. У тебя… лишь один… недостаток. Ты… маленькая. Неопытная оттого и… человечная. Он исправляется… со временем, — зелёные глаза нехорошо блеснули. — Но вот будет ли оно… у тебя? Договоримся ли?

Томкину монетку Раяна так и не заметила, и амулет жёг внутренний карман куртки. Лёгкие горели огнём, грудь раздирал кашель. И отвратительное ощущение бессилия усугублялось тем, что помощь — рядом, через три дома, через ткань, только… Мощный поток ледяной воды ударил в лицо, и я, захлёбываясь, провалилась в темноту.

…Ненавижу воду…

Она стекала с волос за шиворот и на лицо, насквозь промочила одежду и хлюпала в кроссовках. Ледяная. Тело трясло в ознобе, холодом сводило мышцы. «Угли»… тлели, потушенные. И именно это привело в чувство. Отсутствие силы — как запах нашатыря, ощущение резкое и болезненное до ломоты в локтевых суставах.

— Уля, хватит… притворяться, — сиплый голос, искаженный водяной «стеной». — Пора… поговорить.

Я осторожно втянула носом воздух. Дышать мне позволили, но толку от этого… Я села, опираясь на онемевшие руки. Светало. Пахло лесом. И дождь лил как из ведра, утяжеляя тело, гася «угли», сковывая движения. Раяна сидела на мокрой траве напротив меня, поджав одну ногу и вытянув больную, и меланхолично грызла жареный миндаль. Влажные джинсы и свитер облепили тощее тело, мокрые рыжие волосы стянуты в пучок, лицо бледное, а взгляд лихорадочный. Время поджимает?..

Глубоко вздохнув, я почти пришла в себя и оценила собственное состояние. Силы нет. Доступа к «углям» нет. «Выстужающее» заклятье работает. Мозги — тоже. Вокруг рощица, а слева — заболоченное озеро. В душе пусто и на всё наплевать. Кроме того, что я жутко замёрзла. И ненавижу дождь, который щедро поливает меня, как дохлый кустик, отрезая от магии. Томкина монетка на месте. Кольца Жорика… пульсируют. Невидимые.