К моему горлу подкатывает горький комок. Да, даже слишком…

— И ещё один момент, — она опускает глаза. — Мы боялись, что в тебе это проснётся, отъевшись на Жажде жизни и страхе смерти — и он проснулся. Дар стародавних. Твои последние видения — это проявление дара. В момент опасности он просыпается во многих ведьмах, чтобы помочь выжить. А ты ощущаешь опасность острее человека. Я старалась держать тебя на расстоянии, чтобы ты была занята делом и не питала дар своими страхами, но… — тётя Фиса посмотрела на меня… почти умоляюще. — Уля, не используй видения. Верь интуиции, иди по её следам. И не трогай видения.

— Но… — я растерянно моргнула.

— Стой на месте, — пояснила Верховная. — Позволь им появиться и исчезнуть. Просто смотри. Не то одно твоё неловкое движение… Твои видения сейчас — ещё и порталы. Туда, в вещее будущее. Ты можешь оказаться там — в тюрьме, в мире мёртвых. Всего на минуту-другую, но Пламени этого хватит, чтобы убить. Тебя. Ты же не потомок одержимых. Ты сгоришь в стародавнем огне. Поэтому… обещай. Обещай, Ульяна!

— Конечно, — торопливо кивнула я, ничего не понимая.

— В архивах есть информация о дарах стародавних, но мало. Тебя найдут. И всё объяснят. Я успела договориться с кем надо. Прощай, дорогая. Не поминай лихом. И не суди строго, — тётя Фиса подмигивает задорно и кричит грозным басом: — А теперь отпусти её! Отпусти, она здесь не останется!

Стремительно исчезает ощущение ладоней на макушке, перед глазами темнеет, и я понимаю, что… лечу. И снизу снова кричат, предупреждая:

— Уля, воздух!..

Я открыла глаза, зависнув в позе парашютиста в полуметре от Гошиной головы. Вдохнула-выдохнула, приходя в себя и… прощаясь , и позволила себе рухнуть на землю. Вернее, на наблюдателя. Чтобы опрокинуть его на землю, сжав коленями бока, а пальцами — горло, и прошипеть:

— Значит, я — подарок?

По смуглому лицу опять расплылась виноватая мина, но на сей раз я не купилась. И нечисть во мне жаждала крови и мести, но ведьма…

— Барыня признаёт только вести с полей, — оправдался он. — Конечно, получаса ей мало — недели на две задержать может, но… — и кашлянул, сдул с глаз чёлку и продолжил: — Предупредил — и ты бы отказалась, а так узнала много важного и нужного.

— Что ж ты за зараза-то такая, а? — протянула я тоскливо. — За методы тебя хочется придушить и прикопать, а за результаты… иногда поблагодарить.

— Не возражаю, — Гоша враз расслабился и щедро разрешил: — Можешь даже поцеловать. Мне будет приятно.

— Хамишь, парниша? — я встала, отцепляя от куртки амулет-метёлку.

— А давай такси вызовем? — он тоже встал, отряхнул джинсы и посмотрел на коврик с содроганием.