Наблюдатель продолжал вещать, кажется, забыв о моём присутствии. Немудрено, что он спятил на мозговых штурмах с толпой иллюзий… Однако — ведьма. Если она и была наблюдательской, то до первой «смерти». Наверняка сорвалась с поводка, решив использовать знания по назначению. И получить Пламя. И новую жизнь. И… ещё что-нибудь, если, конечно, в тюрьме есть ценности, раз она тут вертится. Не верится, что Гоша копает столько лет неофициально. Влияние мыслеформы, конечно, существенно, но его можно перебороть. Нет, наверняка ищет ведьму, чтобы… вернуть на родину. И узнать, кто прикрывал столько лет. И — зачем. Для чего.

— Что скажешь?

— Мне всё это не нравится, — отозвалась я рефлекторно.

Надо с Жориком посовещаться… Он любит подумать, порассуждать и понастроить гипотез. На свои мозги не жалуюсь, но сейчас… я пас. Нужен свежий взгляд со стороны.

— А тебе хоть что-нибудь в этой жизни нравится?

— Сама жизнь. Остальное индифферентно.

Наблюдатель иронично улыбнулся, но мне на его мнение было наплевать. Пусть думает, что хочет. Его право. Не моё дело. Моё дело… хуфия. И, кстати…

— Что ты говорил про эксперименты? Для чего в архивах создавали хуфию?

Гоша достал из заднего кармана джинсов телефон и сунул мне в руки.

— Открывай папку с фотографиями и листай назад.

Снимки — очень качественные для неважного освещения. Льдистые знаки на стенах. Семисоставная нежить с кровавой улыбкой. Моя взъерошенная персона с разводами пыли на напряженной физиономии. Двусоставная хуфия, спускающаяся по ступеньками. Горящие факелы.

Я перелистывала фото за фото, с содроганием вспоминая архив. Кирпичные стены и кровь… знаками. Там, где встречались первые хуфии, стены пестрили кровавыми символами, один в один с льдистыми — ветвями морозных узоров. То, на что я не обратила внимания, рассмотрел глазастый наблюдатель. И — далее. Мумия на скамейке. Алла, царствие ей небесное… Трещины на асфальте. Стоп. Трещины на асфальте… Я моргнула, присматриваясь. На мгновение почудилось, что картинка поплыла, но… Почудилось. От усталости, не иначе. И…

Я быстро пролистала фотки вперед и всмотрелась в льдистые знаки.

— Да, — подтвердил мой собеседник. — Похоже, она создает хуфию.

Я сглотнула. Этого ещё не хватало… Семисоставная оскалилась на меня с тёмной фотографии, в серебристых глазах снежными искрами застыл голод. Я почувствовала себя ужасно уставшей. Да пошёл он к лешему со своими вопросами… Мой мозг не способен усвоить разом и то, что наблюдатель накопал за десять лет, и то, что ищет сейчас. А без возможности усвоения и понимания я отказываюсь участвовать в процессе.