— Треть родилась с потухшими «углями», треть… не прожила и пары дней, — ответила я глухо. — И треть… с дефектами.

— А как давно у вас перестали появляться истинные Верховные?

— Ну… лет пятьсот назад… — я сглотнула, понимая, к чему идёт разговор.

— Промежуток между появлением дефективных ведьм, считая от первой родившейся, — сто шестьдесят лет…

— Сто пятьдесят лет — время жизни обычной ведьмы, а Верховные живут на десять лет дольше.

— Твои выводы?

Я промолчала. Выводы были неутешительными.

— Есть и более старые дела, — наблюдатель по-прежнему стоял за моей спиной, создавая дискомфорт. — Эта карусель с «эпидемией» вертится больше пятисот лет. У нас хранятся выдержки из ведьмовских дел, и наиболее интересные дефекты, включая твой, в них перечислены. И все случаи появления зафиксированы в одном и том же месте, через один и тот же промежуток — сто шестьдесят лет. Но выдержки — это только выдержки.

— А ты всё забрал? — я встала и обернулась.

— Всё. Подземелья — только один уровень?

Я кивнула.

— Значит, успели вынести, — констатировал Гоша и включил чайник. — Или уничтожили.

— А причём тут ведьма? — я решительно вернулась к прежней теме.

— А притом, Уля, что ей чуть больше двухсот лет. И если вести отсчёт от неё, то ты — второе поколение. Между вами других идентичных быть не может, — и поправился: — не должно. Природное время её жизни истекало тогда, когда рождались ведьмы нормальные, и свой аналог ей было не найти. Плюс она уже дважды «умирала» по документам, чтобы снова всплыть. Круг — лучшая защита, не так ли?

— А наблюдательская протекция — лучший способ замолвить словечко за никому не известную ведьму, появившуюся в Кругу из ниоткуда?

— Когда, говоришь, архивы ограбили? — он вдруг сменил тему.

— Лет… тридцать-сорок назад, — я припомнила сплетни. — Плюс-минус пару лет. А что?

— Уж не тогда ли, когда пришлось срочно уходить из Круга, где под крылышком Верховной подрастало знакомое лицо? Чтобы после вернуться, но уже изменившейся?

— Гош… это перебор. Тётя Фиса бы просекла такой маневр. Она лично снимает отпечатки с наших «углей», не говоря уж о том, что точно бы заметила сходство. И внешнее, и силовое, и «угольное». Если только… — я мысленно вернулась к тому, с чего начался «ужин».

— Если только?.. — наблюдатель так и впился в меня взглядом.

— Единственное, что меняет и выбранную сферу, и энергетический рисунок «угля», — Пламя, — я снова села и уставилась на папки. — Правда, есть и другие возможности сменить сферу — запрещёнными заклятьями, но выбор сферы, даже неоднократный, несильно изменит рисунок. А вот Пламя…