— Уля, не молчи.
Я посмотрела на наблюдателя растерянно, отрицательно мотнула головой, снова уткнулась в папку и уставилась невидяще на косые чернильные строчки. А может, её нет, ведьмы в смысле?.. Двести с лишним лет жизни — немыслимый срок. Не могу поверить, что кто-то, пусть и на жертвах, способен столько прожить. Большинство из нас сотню-то с трудом разменивает…
— Ульяна!
Я невольно вздрогнула. Это от усталости. Ухожу в себя, ничего не вижу и не слышу…
— Не морочь себе голову. И мне — тоже, — Гоша наклонился и отобрал у меня папку. — Ведьма существует, и реальных доказательств тому больше, чем пара иллюзий. И она — не ты. На всякий случай напомню, что хуфия не признала в тебе создательницу. А это серьёзный аргумент.
— Зачем тогда на меня намекал? — спросила я сухо и без аппетита посмотрела на пельмени. Поесть надо. Ещё бы впихивалось.
— Собирал сведения, — пояснил он туманно и сел на стул напротив. — Ну, что ещё?
— А если это разные ведьмы? — упорствовала я. — Ведь могут же быть и другие… идентичные? И не жила она двести лет, а просто передавала дела последовательницам… — и запнулась, запутавшись в избытке невозможного.
Невозможно жить больше ста пятидесяти, невозможно существование «углей» с одинаковым энергетическим рисунком, невозможно…
— Соображаешь, — наблюдатель одобрительно улыбнулся. — Были и другие, дефективные и идентичные. Лет сто пятьдесят назад.
— Не поняла… — я нахмурилась.
Гоша пододвинул ко мне несколько папок. Я открыла первую сверху и не поверила своим глазам. С желтоватой фотографии застенчиво улыбалась Софья, помощница Риммы в архиве и потенциальная Верховная. Схватила вторую — Томка. Третью… Четвертую… И даты рождения — сто пятьдесят лет до нынешнего дня. И даты смерти. Они не дожили и до ста лет.
— Говоришь, архивным подземельям — больше двухсот лет, а городу нет и ста пятидесяти? — он смотрел, прищурившись. — Говоришь, за последние восемьдесят лет не родилось ни одной нормальной ведьмы — все с уникальными дефектами «углей»? Говоришь, эпидемия или проклятье?
Я молчала. Ни слов, ни мыслей. Вернее…
— А вот и загадка века, — наблюдатель потянулся и, встав, прошёлся вокруг стола. — В вашем округе восемьдесят лет рождаются нормальные ведьмы, а следом, ещё восемьдесят лет, только дефективные. А после остаются подземелья, а городу нет и ста пятидесяти лет. И опять: восемьдесят лет — нормальные ведьмы, а потом — косяк дефективных, включая тебя.
М-мать, это он на появление мифической тюрьмы намекает?..
— Что ещё происходило с ведьмами в «дефективные» годы? — Гоша остановился за моей спиной.