Пельмени кончились, кажется, не успев начаться. Я заварила кофе и повернулась, ища взглядом холодильник, но наткнулась на новый иллюзорный знак, висящий под потолком, и разом потеряла аппетит. От переплетённых красных кругов стало нехорошо. Я чуть кружку не выронила.

— Узнаёшь? — Гоша давно отложил бумаги и, собственно, наблюдал.

— Убери его, — попросила я тихо. — Даже иллюзией он опасен. Да, узнаю. Это портал для нечисти. Знак призыва бесов.

— Как думаешь, сейчас такое практикуют? — он откинулся на спинку стула и внимательно прищурился.

Я сразу вспомнила о собственной теории «проекта» и детях от одержимых. Но ведь это… даже не теория. Домысел.

— Вряд ли, — ответила осторожно. — Чтобы вызвать одного мелкого и слабого беса, нужно… около тридцати жертв. С ведьминой силой. Чтобы только призвать. А чтобы создать портал и открыть его…

— А теперь сядь, — Гоша кивнул на табуретку.

— Да что ты меня всё посадить пытаешься? — буркнула я, но села, поставив чашку с кофе среди папок.

— Не «посадить», а «усадить». Пока, — а сам встал. — Кино страшное покажу.

Кухонная обстановка поплыла, темнея, воздух пошёл кругами, как от брошенного в воду камня. Я зажмурилась и посчитала от десяти, прогоняя головокружение и привыкая к иллюзии, а когда открыла глаза, вздрогнула. Низкие своды сырой пещеры. Бугристые сталагмиты, похожие на чьи-то фигуры. Эхо капели. Тяжёлая душная тьма. Проблески иллюзорных бабочек.

— Это воспоминание? — я привычно втянула носом воздух. Воняло… кровью и тлением. — Обычно твои иллюзии… не пахнут.

— Да, и очень давнее воспоминание. Иди дальше.

Сырые стены тянулись к низкому лазу и следующей пещере. И в третьей я поняла, что именно капает со стен. И почему у сталагмитов столь странная форма. Мумии. Ни лиц не рассмотреть, ни поз, углядывались лишь очертания плеч или зубов под красно-серым налётом. И кровь со стен ручьями. Ведьмина кровь. У меня волосы встали дыбом.

— Где ты это нашёл?..

— Дальше смотри. Сейчас будет самое интересное.

От «интересного» стало дурно. В последней пещере в воздухе лениво вращались сгустки крови, как спутники планеты, вокруг небольшого уродливого булыжника. Траектории движения образовывали светящие красные круги, пульсирующие при соприкосновении сгустков с камнем. А последний… жил. Кряжистый, напоминающий оплавленный трон, багровый и теряющийся во мраке. И стоявший на возвышении из мумий. В тёмном налете угадывались очертания то костлявой ступни, то ладони, то лица.

— Его закрыли? Уничтожили? — я подскочила, но наблюдатель усадил меня обратно, надавив на плечи. — Он же… живой!