— Ещё увидимся, девочка, — шепнула она и схватила меня за волосы, запрокидывая голову. Многообещающе улыбнулась и хрипло повторила: — Ещё увидимся…

Серебряная радужка расползлась, закрывая мир, и запах гнили и спёртого воздуха, шум крови в ушах, резкую боль в боку и полумрак подземелья затопил мерцающий лёд.

…я пришла в себя от нашатырного запаха. Дёрнулась, болезненно сморщившись, и резко села. Машина. Мотор ревёт, как дурной. Горящие «свечи» домов и фонари сливаются в сплошное пятно. Гоша выглядит спокойно, но гонит как потерпевший. Запах… явно иллюзорный. Иллюзия… Я схватилась за локти, нащупывая «угли». Слабая пульсация под дрожащими пальцами успокоила, и снова вернулась реальность. И боль. Везде.

— Всё у тебя на месте, — наблюдатель не отрывался от дороги. — Говори, куда везти, а то пока к тебе едем.

А я не могла поверить, что мы выбрались и так легко отделались. Настороженно завозилась, оглядываясь. В ушах звенели прощальный смех и многозначительное «ещё увидимся…». И на секунду показалось, что сейчас обернусь, и хуфия улыбнётся с заднего сиденья, вытирая серебристую кровь с подбородка.

— Создать иллюзию для полноты ощущений? — поинтересовался мой спутник и на полной скорости вошел в поворот.

— Н-не надо, — я выдохнула, вжавшись в кресло. — Как она… отпустила?

— Никак. Ты её прикончила.

— Нет.

— Сам видел, — он пожал плечами и терпеливо повторил: — Домой или к врачу?

Нет. Жива, тварь. Только отпустила почему-то… Откровенно говоря, мне безумно повезло. Будь хуфия трех- или четырехсоставной, она не стала бы общаться. Она бы убила. Не сразу, но наверняка. А эта, примадонна…

— Уля, куда ехать? — наблюдатель включил навигатор.

Я, морщась, похлопала себя по карманам. Свитер — в клочья, штаны — не лучше… Сотовый, разумеется, приказал долго жить, не выдержав архивного экшена.

— Позвонить бы сначала…

— Звони, — Гоша жестом фокусника вынул из кармана телефон.

Я закрыла глаза и проверила своё состояние. Сила восстанавливалась быстро, боль притуплялась с каждым глотком воздуха, а вот бок… Нужен хирург. Свитер на левом боку разодран, и клочья ткани застряли в стремительно заживающей ране. Кровотечение остановилось, зараза не грозит, но…

— Весенняя, девятнадцать. Алё, Арчибальд Дормидонтович, доброго ве… ночи, да. Спасибо. Вы мне нужны. Как врач. Спасибо… — сбросила вызов и устало съёжилась в кресле, баюкая больной бок. Очень хотелось опять вырубиться, но…

— Уля, не отключайся.

Отвали, мне плохо… Вспомнила и прошипела:

— Чуть не убил, иллюзионист хренов… Никогда больше так не делай, понял?