— Почему хуфия назвала тебя изменчивой?

— Я — воздух. Впитываю чужую энергетику. «Уголь» её запоминает и пассивно использует.

— Своя среди любой нечисти… — наблюдатель нахмурился и едва не упустил руль. — И капли тьмы в воздухе… Ещё воздушные среди вас есть?

Я невольно съёжилась. Конечно, незаметно убивать тьмой умею не только я. Ещё есть вариант Верховной. Она тёмная по природе силы — в случае тёти Фисы силы артефакта. И имеет наблюдательское разрешение . Оное, по слухам, — тоже вроде артефакта, который глушит тревожные сигналы маяков. Но в виновность тёти Фисы я не поверю никогда. То есть…

А не потому ли, кстати, наблюдатели тусуются здесь… неофициально? Неужели всё серьёзнее, чем просто три ритуальных убийства? Кажется, они что-то мутят. Или кого-то ищут. Ведь ещё разрешение есть у ведьм, работающих (или прежде работавших) на наблюдателей.

— Других воздушных нет. Но я ни при чём, — первая эмоция в голосе и очень обиженная. Игла сдвинулась ещё чуть-чуть.

— Знаю, — Гоша улыбнулся и продолжил: — Сколько в Кругу таких, как ты? С разделённым «углём»?

— Нисколько. С дефектом «угля» — много, но у каждой ведьмы он уникален. За последние восемьдесят лет в нашем округе не родилось ни одной ведьмы без дефекта, и все — с разными. Эпидемия дефектов. Или проклятье.

Убью, ей-ей… Игла поддалась, и я вырвала её с «мясом». Судорожно втянула носом воздух, приходя в себя. Снова на месте, и снова — одна я.

— Не скандаль, — он, разумеется, всё заметил. — Твой рассказ очень важен. Моя работа не предполагает оправданий, но если в архивных бумагах найдётся то, что я ищу, — объяснения будут.

Козёл… Я отвернулась к окну, часто дыша. Очень хотелось сделать две вещи: выкинуть проклятого допросчика из машины на полном ходу и содрать свитер, расцарапав рану. Чешется, не могу…

— Уля, ты уникальное существо.

Да, и наблюдатели с радостью изучили бы мою уникальность в лабораторных условиях, а потом пристроили к делу. К тому самому, которое следов не оставляет. Спасибо тёте Фисе, что не знают. Ненавижу…

— А ведь Анфиса Никифоровна не зря отдаёт тебе Пламя. Это твоя единственная защита. Никто не будет искать тьму в Верховной ведьме, — Гоша помолчал и добавил: — Как думаешь, она знает о свойствах Пламени? Про летучесть «угля» и притяжение крови? Не проснётся ли в тебе…

— Нет, — процедила я неохотно. — Сила — не кровь. Пламя не притянется и не проснётся. И не лезь не в своё дело!

И он заткнулся, полностью сосредоточившись на дороге.

Я с тоской посмотрела в окно. Глава «пауков» жил-то на моём берегу, но в таком далёком и глухом спальном районе… Я попыталась понять, где мы находимся, но спящие дома сливались в сплошное пятно, а пользоваться силой было боязно. Рано.