— А давай мы тебя освободим и отпустим мстить? — предложил мой спутник, вертясь и судорожно фотографируя стены.

— Если бы всё было так просто… — хуфия улыбнулась, и её глаза остекленели. — Для этого мне нужна кровь, мальчик. Много крови. И сегодня я в ней искупаюсь.

Размечталась, тварь.

Я проиграла в скорости долю секунды, но успела прикрыть Гошу. Воздушный кокон рваной тряпкой сполз к моим ногам, а наблюдатель мудро отскочил в сторону, поскальзываясь. Всё, кошка наигралась. Выпуклые глаза — как замороженные стёкла, на морщинистом лице — оскал. Я резко вдохнула, уплотняя воздух, и ударила наугад. У неё должны быть слабые места, они есть у всех. Тёмное одеяние всколыхнулось, поглощая заклятье.

— И всё? — фальшиво удивилась хуфия.

— Ночь только начинается, — я попятилась, не отводя взгляда.

То, что едва не сгубило при первой «встрече» в Кругу с Пламенем Верховной, сейчас играло на руку. «Уголь» разгорелся мгновенно и полностью, отдавая все запасы разом. И я мелко и часто дышала, губкой впитывая исходящие от хуфии волны тьмы. Левая рука горела огнём и впервые не сжималась судорожно, ощущая прилив тёмной энергии. А то, что всегда жило внутри меня, спало глубоко в душе, потянулось, просыпаясь, оскалилось и зарычало, чувствуя опасность, рванулось защищать нашу общую жизнь. И я оскалилась и зарычала.

— Нечисть… — проворковала хуфия, медленно обходя меня по кругу. — Какая? Я не узнаю твой запах.

— Разная, — я следила за каждым её движением, изучая худое тело. Жаль, она не дышит…

— Такая же, — прохрипела нежить с ненавистью. — Нечисть без крови. Нечисть от силы. Изменчивая.

Догадливая…

М-мать, «хамелеон»… Опять. И здесь наша охотница наследила…

Хуфия двигалась молниеносно. Я едва успевала выстраивать щиты, которые нежить рвала и ломала играючи, а скорости моей реакции хватало лишь на то, чтобы отшатнуться в последний момент, уходя от прямого удара. И я едва успевала прогревать воздух, чтобы не скользить по наледи. А все мои заклятья уходили в молоко: тени защищали хуфию с добросовестностью камикадзе — скулили и шипели, но подставлялись под удары. Чёрные тела вспучивались, ловя и глотая клубки разреженного воздуха. Развоплощение работало на совесть, разъедая тени изнутри, но их хозяйка была слишком сильна. И слишком быстро восстанавливала теневой потенциал. Она, конечно, не бездонная бочка, но и я…

— Устаёшь, — шепнула хуфия и вспорола мой свитер, царапнув кожу плеча. — Хочешь жить, девочка? — посмотрела мне в глаза, ухватив за подбородок. Щёку обжёг кровавый лёд улыбки. — Хочешь?