Стремительное движение, вздувшийся теневой плащ, и голова «рыбы» покатилась по полу. И я сжалась, видя, как, взревев от бешенства, Данька очень старается не дышать. Но от Карины волнами шла тьма такой силы, что «лис» не продержался и минуты — рухнул как подкошенный, закатив чёрные от боли глаза. Сработала Наткина подстраховка: чтобы не слетел с катушек от избытка тьмы… уж лучше в обморок. Тёпленьким и в поджидающие руки «рыб».

— Защити его! — рявкнула я, оказавшись перед мёртвой ведьмой. — Не отдавай им! Ты обещала!..

— Я обещала присмотреть за тобой, — она равнодушно отвернулась к двери. — А ты, пока спишь, в безопасности. Абсолютной. Мне нет дела до нечисти. И мне пора. Уходить. Пока не поздно. Пока я ещё не продала душу тьме и не потеряла права на перерождение. Позаботься о Руне. Я лишь хотела набраться сил для неё. Для её жизни. А теперь…

Грохнуло. Со стороны кухни. Сунувшиеся за Данькой «рыбы» разом прикрылись снежной круговертью и присели. А вот кухня… опустела. В воздухе кружила чёрная труха… и одинокая пчёлка. Насекомое описало в воздухе пару кругов и, презирая законы природы, улетело в зиму, просочившись в оконную щель. И на сцене наконец появилось новое действующее лицо.

Пожилой мужчина, седовласый и усыпанный родинками, неспешно покинул свой тайник, раздвинув створки пространственного слоя, и величаво ступил на залитый кровью коридорный ковёр. Заглянул с сожалением в пустую кухню, хмуро покосился на улыбнувшуюся Карину и коротко велел:

— «Лиса» взяли. Руками. Он здоровый нужен.

— Нет! — я встала перед ним, опередив Карину.

Но меня или не увидели, или проигнорировали. Старик-«рыба» прошёл сквозь меня и поднял правую руку, разжимая кулак. На сухой ладони, как могильные черви, шевелились скользкие плети тьмы.

— Прощай, ведьма.

Я знала, что это за заклятье, и успела отскочить в сторону, а Карина приняла удар на себя с кровавой улыбкой хуфии… как специально подставляясь. Тьма выпила силу из её духа за полминуты. Отставив на месте опасной нежити… ничто. На секунду вспыхнувшую солнечными зайчиками пустоту.

В коридоре нарисовалась, пыхтя от натуги, четвёрка «рыб». Мощное Данькино тело висело кулем, и я чуть не завыла от ярости, наблюдая, как старик отдергивает ширму пространственного слоя, и «лиса» утаскивают в неизвестность. И закрывают за ним дверь на все замки. Я знала свою магию досконально и понимала: не найду. Это рукотворное пространство, которое «рыба» сотрёт не глядя, и от него не останется никаких следов.

А старик, проводив своих, зашёл в мой номер и почти сразу же вернулся в коридор, на ходу открывая шкатулку.