— А что?
— Так поди у него и подсмотрела. Наверняка он уже обзавёлся парочкой «приятелей», при его-то загруженности. Увидела их где-нибудь в своих слоях, пока во сне ходила, заприметила, угадала суть, галочку поставила…
Я не нашлась с ответом.
— Одного не понимаю, — Корифей придержал подвальную дверь, выпуская меня. — Почему ты его облик не использовала? Убитого парнишку живым увидеть хотела больше, чем своего мужика рядом? — и ухмыльнулся, знакомо и паскудно: — Что, так был плох?
— Не твоё дело, — огрызнулась я.
Ведун хохотнул и указал на лестницу:
— Иди к себе. Я подойду чуть позже. Точно не струсишь? Слияние — это всё же… слияние. Возможны провалы в памяти. Появление новых, незнакомых качеств. Это чудо три года развивалось отдельно от тебя, и хорошо ли ты его знаешь?
— Не переживай, не испугаюсь.
Судьба руками «рыб» дважды стреляла в меня в упор, и каждый раз пули проходили навылет, и каждый раз приходилось, воя от боли, выкарабкиваться и зализывать раны, смиряясь с потерями и находя новые стимулы жить.
Третьего раза я не допущу.
Величайшая сила волшебника навсегда заключена
в его пустом кулаке и в способности убедить всех вокруг,
что в кулаке действительно спрятана тайна.
К/ф «Иллюзия обмана 2»
Мы с Корифеем стояли у подвального входа в тайник в ожидании полуночи. С каждой минутой охровый проём в тринадцатый дом неуловимо светлел, наливаясь силой, и мы ждали, когда проступит коридор.
Дико хотелось спросить, каким крючком «рыбы» держат ведуна, но я сдерживалась. Всё равно проигнорирует и смолчит. Зато я видела . После ритуала в глазах двоилось, но со слиянием мне передалась и удивительная способность «рудимента» замечать больше положенного. И, посматривая на своего спутника, я ощущала: онзнал . Прежде оценка способностей инфомата основывалась на досье, ксерокопию которого приносил Альберт, да на его рассказах. Теперь же появилось иное видение — интуитивное внутреннее понимание… наверное, правды. Когда смотришь и просто понимаешь суть. И оно подсказывало: Корифей всё знал. И с этим ясным, чётким знанием происходящего — и грядущего — он собирался войти в дом своих предков.
Мне не терпелось. От «рудимента» передалась и его жажда крови, и мне очень хотелось применить то, что я готовила весь вечер — то, что незримыми кольцами вьющейся лианы оплетало правую руку от кисти до плеча и вмещало почти всю силу моего безумия. И только бы дали повод… Да и без повода применю. Наткины знания и умения не должны попасть в чужие руки. Точка.
— Почему сегодня? — поинтересовалась я негромко, когда тревожно-молчаливое ожидание стало действовать на нервы. — Почему вообще эта осень этого года? Есть какие-то признаки… удачного посещения?