Семён интеллигентно придержал дверь, дождался, когда женщина скроется на кухне, и внезапно повернулся ко мне. Он не видел… но явно чувствовал. И я услышала его встревоженный голос — внутри себя, скоротечной мыслью:

— После этой твари я уйду, Злата… если смогу. Она — «голова». Вторая. Но я чую, что есть и третья. По крови и силе убитых ощущаю в городе три семьи. Думается, «голова» прячется в доме-артефакте, больше негде. У меня почти не осталось сил. Убью, сниму заклятье с гостиницы и… попрощаюсь. Прошу, не упустите третью. Здесь и сейчас она точно не появится — опасно. Найдите её, Злата. Обязательно найдите и уничтожьте. И… спасибо. За то, что поверили и доверились. Всего доброго. Не поминайте лихом.

Дверь кухни захлопнулась и сразу же покрылась толстой коркой льда, перекрывая мне видимость. Пацаны-«рыбы» переглянулись и ринулись, толкаясь, выполнять задание. А я вдруг поняла, что в гостинице появился кто-то ещё. Вернее, готовился появиться. Пространственные слои заходили ходуном, и мне стало… не по себе. Будь я в человеческом теле, сказала бы, что… щекотно.

— Дань! — я снова оказалась за спиной старшего крестника. — Быстро отсюда! Бросай всё и беги!

Он не ответил, занятый приближающимися «рыбами». Повёл носом, хищно улыбнулся, изготовился… А сам — чёрный от синяков. На его спине, не выдержав напряжения, лопнула кожа, и левая лопатка сочилась тёмной кровью, пропитывая «шерсть» и штаны. А глаза — холодный и бездонный мрак расширившегося зрачка.

— Уши оторву, засранец! — я сорвалась на крик, ощущая новую дрожь пространства. — Уходи, сволочь! Убью нахрен!.. — закончила хриплым шёпотом и в слезах от бессильной злости.

А Руна уже заканчивала с первым смельчаком. Перекусила сонную артерию и жадно впилась в шею.

— И маме всё расскажу!.. — других аргументов не осталось.

— Расскажи, Лёль, — улыбнулся «лис». — Надеюсь, она будет мной гордиться.

Карина насыщалась кровью нечисти, наполненной силой трёх древних источников. Всё, что пила кошка, выходило из её кожных пор мелкими каплями, тянулось к мёртвой ведьме и окутывало призрак кровавым плащом. И сильнее скрючивались пальцы на руках, и светлела синюшная кожа, и глаза наливались снежным серебром, и безумнее становилась улыбка.

А когда Руна закончила и подняла голову, вопросительно обернувшись на хозяйку, Карина сделала то, чего я боялась, — оборвала связь с питомицей. Кошка лишь тихо пискнула, когда мёртвая ведьма чиркнула ледяными пальцами по полосатой спинке, и упала на бок.

— Ш-ш-ш, хорошая моя, — пропела Карина и вытерла сочащуюся из уголка губ серебристую кровь. — Ты будешь жить. А вот ты, — и её голодный взгляд упал на вторую «рыбу», замершую в дверном проеме, — увы, дружок.