Ничего не было, ни отвращения, ни сожаления. Только холодная ярость и глухая ненависть. И очень хотелось убивать, снова и снова. Моё безумие умело то, чего не умела я — убивать светом, чёрт знает, где, набравшись запретных знаний. Но, к сожалению, гостиница опустела. Я смотрела сквозь прозрачные стены и не видела ни души. За подковкой, конечно, придут… но у меня нет сил ждать. И совершенно нет времени. Третья «голова» всё-таки где-то прячется.
Я огляделась и крикнула:
— Разбудите меня!
А в ответ — тишина. И я потянулась к единственному существу, способному меня услышать, — к сестре по силе. К Хозяйке. Пройдя сквозь гостиничные стены, я долетела до моста и вцепилась в ледяные поручи, шепча:
— Разбуди меня, сестра, прошу… Разбуди!
И Хозяйка услышала. И дала знать — знакомым гулким боем старинных часов. Он полетел над замёрзшей рекой, взметнулся к светлеющим небесам, зазвучал тревожным набатом в сонной тиши городских улиц. Я, зажмурившись, считала: раз, два, три… десять, одиннадцать, двенадцать, три…надцать… Четырнадцать?.. Часы били и били, презрев законы техники, и каждый звуковой удар казался всё ближе и ближе. И, проходя сквозь меня, он отдавался в моём призрачном теле подобием щекотки.
А потом на мои плечи легли холодные руки, и голос Хозяйки проворковал:
— Пора. Просыпайся.
А из-подо льда, там, где грозил вот-вот возникнуть тринадцатый дом, раздался сиплый Филькин голос:
— Лёль! Это ты?
И я проснулась. Хватая ртом воздух, села на постели, огляделась очумело… и сначала отказалась верить увиденному.
Номер купался в солнечном свете. В тёплых дружелюбных лучах танцевали пылинки. По стенам расползались солнечные пятна. Комнату затопляло непривычное тепло. В приоткрытую форточку врывался беспечный свежий ветер. И — ни следа схватки. Даже шкатулка на месте. И ком Данькиных одеял на полу, кажется, ещё хранил его сонное тепло, намекая — старший крестник просто завтракает на кухне.
И на секунду я даже поверила. Пока не услышала из-под кровати тихий кошачий писк. И не ощутила легкую вибрацию стен. Всё случилось… не во сне. И они запустили дом-артефакт в работу. И даже прибрались на совесть, твари…
Выбравшись из постели, я первым делом нашла Руну. Осторожно вытянула за задние лапки из-под кровати и аккуратно ощупала полосатое тельце. Жива. Твоя хозяйка всё сделала правильно… Я уложила кошку в гнездо Данькиных одеял, нашла в кофре нужное зелье и капнула каплю на чёрный нос. Руна сжалась, запыхтела, но слизала лекарство. Короткая судорога — и кошачье тельце расслабилось, дыхание стало глубже. И ты будешь жить, полосатик… А я…