— А ты — разберись-ка в себе, чудо, — посоветовала я. — Пойми уже, что ты такое. Мне знаний не хватает. Помнишь, что Семён сказал? Ты — память «угля». Подискутируй на эту тему — но сам с собой. Ночи… зло.
Данька крепко спал, а под его боком тихо урчала Руна. Когда я уходила, кошка посмотрела мне вслед и зажмурилась. Спасибо, полосатик…
В коридоре было темно и тихо. Вернувшись в номер «писательницы», я не стала включать свет. Забралась с ногами на стол, сдвинув пишущую машинку, и уставилась на стены. Кровавые надписи слабо мерцали, и прочитать их даже в полной темноте не составляло труда. И я читала, а в голове вертелось «Я ухожу в ночь…» И надписи…
Я нахмурилась. Кровь использовалась лишь для одного заклятья — для создания долговременной петли-«мешка». По сути, это дополнительная комната, вырезанная в пространственных слоях, вроде тайников стародавних. С одной лишь разницей: тайники функционировали и спустя тысячелетия, а «мешок» создавался максимум на месяц. И попасть туда легче, чем в тайник — и даже без жертв. Пойми лишь, где дверь. Да имей ведьмину силу, желательно ту же, что и у создательницы.
Соскочив со стола, я взобралась на кровать. Стена пестрела всего-то тремя пословицами, но вот располагались они интересно — две крест-накрест плюс третья — «порожком», и в темноте это особенно бросалось в глаза. Я внимательно прочитала пословицы: «Я мыслю…», «Пришёл, увидел…», «Звезды светят ночью». Да, не ушёл, а пришёл, но до такой ли точности, когда опасность на пороге?.. Я тщательно ощупала стену вокруг надписей. На такой случай я загодя много крови сдавала и с собой носила, чтобы уходить на своих двоих, а не уползать.
«Мешок» — это прекрасная «нора». Обложил пространство вокруг двери символьной защитой от нечисти — и сиди в пространственно-временной «норе», пока помощь не подоспеет. Время только не забудь на «заморозку» поставить, чтобы в анабиоз погрузиться и не страдать от отсутствия еды и туалета да не запустить вероятные боевые травмы.
И я уверилась, что найду и дверь в «нору», и ведьму в ней. Но готовилась к самому страшному, после убийства Ираиды не ожидая ничего хорошего. И дверь я обнаружила быстро: обшарив стену, нащупала пульсирующий комок энергии, нажала на него и отшатнулась, когда на стене засияли охрой очертания дверного проёма. Засияли и погасли, поглотив и надписи, и часть стены. Передо мной змеился короткий, тёмный коридор, из которого…
Невольно оглянувшись на мерцающий «компас ведьм», я сглотнула, собрала в один кулак остатки сил, а в другой — былой храбрости, и пролезла в «нору». Пол петли — тёплый, мягкий, пружинящий. Потолок — низкий, подёрнутый коричневым туманом, сползающим на стены. Впереди мелькала золотисто-охровая карусель — так по стенам тёмной комнаты скользят друг за другом фары проезжающих мимо дома машин. И остро ощущался не тот воздух. И я с восхищением понимала, почему.