— Сначала я его допрошу, — я рефлекторно обняла ладонью левое предплечье, где под кожей скрывался один из Наткиных артефактов. — Но если даст повод…

Кошка согласно мурлыкнула и села на пол, обвив лапки хвостом, громко урча от предвкушения. Мелкая, обычная… страшная. Белые глаза впились в жертву — немигающие, голодные, пустые. Кажется, даже если я скажу «нет», Руна вряд ли послушается… Она (или они с Кариной) уже всё решила. И моё дело — успеть допросить. И убраться подальше.

Я поднесла правую ладонь к «прутьям», и родственная сила откликнулась, согревая холодные пальцы, щекочущими искрами взбираясь по запястью и устремляясь к впадинке на локтевом сгибе. Как и все ведьмы, прежде я умела перехватывать управление чужими заклятьями родной сферы — и получилось это и сейчас.

…и жаль, я не почувствовала создание петли… либо всё случилось, когда я бегала по подвалам или пила чай у Ираиды. Либо вообще до моего приезда. Прижжённый «уголь» не так отзывчив на излучения магии, как здоровый, и отголоски силы остались незамеченными. Надо спросить у Анжелы, когда «писательницу» видели в последний раз. Так, для отчёта.

«Клетка» замедлилась и остановилась. «Рыба» по-прежнему лежал скрючившись, но я не обманывалась его безобидной позой. Нечисть — это нечисть: минуту назад умирала, а потом как набросится… Руна заурчала громче, припала на передние лапы, напружинилась. Я присела рядом с ней на корточки. Эксперимент с Вероникой показал, что сначала надо поймать взгляд. И «зафиксировать» его заговором.

Но ни то, ни другое я сделать не успела: человеку никогда не сравниться в скорости реакции с нечистью. Парень бросился на «прутья» так внезапно, что я успела только отшатнуться и несолидно сесть на пятую точку. Но и он ударился о «клетку», издал невнятное бульканье, срикошетил на пол. Руна вскинулась и зашипела.

— Рано! — резко велела я. — Жди!

Мы с нечистью вскочили на ноги одновременно. Почти. Он снова забулькал злобно, в матово-белых глазах замерцали ледяные искры. А лицо покрыто родинками — почти как у меня веснушками… И показалось, что на него невозможно воздействовать — невозможно поймать нечитаемый взгляд, полный снежной пустоты, нереально поговорить с ней и достучаться…

Но я попробовала. Глядя снизу вверх, зашептала:

— Глаза в глаза, сила — к силе. Две стихии в одну, да не ты, а я ею править буду, ибо я — старшая . А ты…

— Отвали! — прохрипел «рыба», тряхнув головой.

И я почувствовала, как нагрелся мой амулет, пресекая ментальное воздействие. Да, Веронику я застала врасплох, а этот сидел в западне и был готов. Ладно, не хочешь по-хорошему… Я коснулась «прутьев», заставляя их вращаться. Медленно. Пугающе. Парень замер, съёжился.