Глава 18. Осенины
Страница 86 из 117
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 18. Осенины

Страница 86

«Ланская, — сказала я себе, — опомнись».

Но пляска шла, ноги двигались, рука Агнии лежала в его руке, и Ланская ненадолго куда-то делась, на один круг вокруг костра.

— Отец пишет, что приедет на ваше переслушание, — тихо сказал Ярослав, когда мы сблизились в повороте.

Ланская вернулась мгновенно.

— Великий Судия? На дисциплинарный совет Академии? Из-за студентки?

— Из-за вас. Он узнал про монету, про печалование и про то, что я подписался послухом. Написал: «Приеду посмотреть на девицу, которая учит моего сына сомневаться».

Мы разошлись в танце и снова сошлись. Я подняла руку, он её взял.

— Вы боитесь? — спросила я.

Он молчал полкруга.

— Да. Первый раз в жизни боюсь не за себя.

Пляска кончилась, гусляры опустили гусли, вокруг захлопали и закричали. Ярослав выпустил мою руку медленно, будто не хотел, и мы молча постояли у костра.

Милослава нашла меня позже, когда я отошла от огня к столу с яблоками перевести дух. Она встала рядом, взяла яблоко и повертела его в пальцах, не глядя на меня.

— Я думала всю ночь и весь день, — негромко сказала она.

Я ждала.

— Отец говорит, что Горчаковы не берут назад своих слов. А ты спросила, что такое честь. И я поняла, что честь — это правда, а не слово. Слово можно сказать неправильно, правду неправильно не скажешь.

Она положила яблоко обратно.

— На переслушании я скажу, что видела: плащ, синюю заплату, капюшон, а лица не видела. И скажу, кто мне подсказал, что это ты.

— Ваш отец...

— С ним мне разбираться, не тебе.

Она повернулась и посмотрела на меня прямо.

— И я это делаю ради себя, Вешнякова. Не хочу всю жизнь думать, что из-за меня кого-то ни за что выгнали, как теперь думает Фёдор Лукич. Я видела его лицо и так не хочу.

Она ушла, прежде чем я успела хоть что-то сказать, и белый сарафан мелькнул в толпе и пропал.

Я стояла у стола с яблоками и чувствовала, как с плеч сваливается огромная тяжесть. Главная свидетельница скажет правду, а это могло меня оправдать.

Минут через десять мне сунули в руку записку.

Кто, я даже не заметила. У костра мимо прошёл ряженый медведь в вывернутом тулупе, задел меня плечом, и в ладони у меня оказался клочок бумаги. Когда я обернулась, медведь уже затерялся среди других ряженых.

Я развернула записку у огня.

«Приходи к реке, к старой сушильне у задних ворот. Бабка Матрёна знает про плащ. Боится говорить при людях. Сейчас, пока все на празднике».

Я перечитала её дважды. Бабка Матрёна ночевала в сушильне и могла видеть, кто взял плащ в ту ночь. Она была мне очень нужна, и именно поэтому я остановилась.

Я видела слишком много людей, попавших в ловушку: свидетелей, которые шли на встречу «с человеком, который знает правду», и не возвращались, следователей, которые ехали по адресу из анонимки и находили там засаду. Схема всегда одна: тебе предлагают то, что нужнее всего, и ровно тогда, когда ты одна.

назадназад
1 ... 84 85 86 87 88 ... 117
впередвперед