Глава 17. Милослава
Страница 79 из 117
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 17. Милослава

Страница 79

— Вешнякова, — сухо сказал он.

— Фёдор Лукич, — ответила я, встала и поклонилась по-настоящему, с уважением.

Он удивился: видимо, ждал, что я буду дерзить.

Остожин вернулся с толстой рукописью в потёртом кожаном переплёте. Хранитель прижал её к груди, как ребёнка, кивнул и повернулся уходить, но остановился и постоял спиной ко мне.

— Я не сплю, — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — С того дня, как ты показала свою монету, не сплю. Двадцать лет я хранитель, двадцать лет ставлю людей на камень, сотни, может, тысячи, и ни разу не думал, что камень может промолчать, когда человек ошибается.

Он обернулся, и глаза у него были красные, воспалённые.

— Теперь я каждую ночь вспоминаю всех, каждое лицо, и думаю: а этот? А тот? Может, они тоже ошибались? Может, свидетель видел не того, камень промолчал, а человек невинен?

Я смотрела на старого человека, который всю жизнь служил одной вещи и вдруг узнал, что она не такая, как он думал. Я знала это чувство: я жила с ним сорок лет, с тех пор как увидела ботинки Курбатова.

— Фёдор Лукич, — тихо сказала я, — камень делает то, что умеет. Это люди решили, что он умеет больше, и перестали задавать вопросы.

— Я перестал, — сказал он. — Я.

Он помолчал.

— Зачем ты мне это показала? Могла ведь промолчать, пройти переслушание, выиграть или проиграть. Зачем тебе понадобилась монета?

— Потому что через восемь дней вы снова поставите меня на камень, и свидетельницу тоже, и я хочу, чтобы вы знали, что слушаете.

Он долго смотрел на меня.

— В тот день, — медленно сказал он, — когда тебя допрашивали первый раз, ты спрашивала, куда я выходил.

— Спрашивала.

— Я сказал: испить воды. Это была неправда.

Остожин за моей спиной перестал дышать, да и я, кажется, тоже.

— Ко мне посреди допроса подошёл Ветлугин, — продолжил Фёдор Лукич, — и шепнул на ухо: ректор зовёт, срочно, по делу о камнях из Белой палаты. Я пошёл. Ректор меня не звал, он даже удивился, когда я пришёл. А когда я вернулся, ты уже лежала на камне без памяти, и Ветлугин сказал: пока вас не было, я спросил трижды, она молчала.

Он сжал рукопись так, что побелели пальцы.

— Я тогда разозлился на тебя, думал, ты притворяешься. А потом ты встала и... — Он не договорил. — Двадцать лет я хранитель, и никто никогда не выводил меня из зала посреди допроса. А тут вывели, и я пошёл, как телёнок за пастухом.

— Вы скажете это на переслушании?

Фёдор Лукич посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Я скажу это на камне, Вешнякова, если меня спросят. Хранитель тоже может встать на камень, редко, но бывает.

Он пошёл к двери и на пороге остановился.

назадназад
1 ... 77 78 79 80 81 ... 117
впередвперед