— Так ты идёшь со мной? — спросила Анжела, тон и глаза потеплели, лёгкое прикосновение тыльной стороной ладони к его щеке возглашало — мир. Она поднялась на носочки перед лицом мужа и нежно расцеловала в губы. И всё же — чернь чёрными чернилами осела в её сердце, разуме, душе, начав прорастание, как раковая опухоль. — Так что там… сказали медицинские эксперты?

— Перед тем как у неё случился инфаркт… в смысле, остановилось сердце, старуха умерла от утопления собственными водами… — Потап сдёрнул очки с носа. Что-то всё раздражало его, он сдвинул дужки и кинул очки на стол.

— Что значит — от утопления? — растерянно развела руки Анжела.

— Как я понял, её лёгкие наполнились жидкостью крови от разницы осмотического давления. — Потап помолчал, посмотрел на реакцию жены: Анжела ждала продолжения. — Возможно, я неправильно сформулировал, я же не доктор, но вкратце, от отёка лёгких. Отчего это произошло, они ещё скажут, перезвонят. Вопрос только непонятен…

— Какой? — нетерпеливо перебила Анжела.

— Непонятно откуда в лёгких оказалась тина? Они сказали, что бронхи, пищевод, лёгкие, и вообще всё, забито зелёной водорослью.

— И что это может значить?

Потап пожал плечами. Не хотелось фантазировать, выдвигать неуместные глупые домыслы, но окунувшись мыслями в прошлый день, он вспомнил, когда осматривал икону в доме бабки, там тоже были зелёные мельчайшие лепестки: на остатках разбитого стекла, торчащих зубьями из рамки, на самом лике Девы Марии, или кто она там есть, а также было, совсем немного, грязной воды с водорослями между стёклышками и живописью. Но тогда он не придал значения. Впрочем, как и сейчас — всего лишь странность. Не более. В кухне стало немного душно, солнце на улице разогревало день, внедряло жгучие лучи сквозь клетку высоких застеклённых рам. Потап растворил окна, с мягким ветерком повеяло тухлятиной, вонь напомнила ему об убитых котятах, найденных под деревянным щитом ещё в дремучем детстве: тогда он считал себя неисправимым хулиганом, цитировал вульгарные стишки Маяковского.

— Да, — произнёс полушёпотом Потап, возвращаясь мысленно к любимой жене, задумчиво потёр кончик носа. — Действительно. — И чтобы слышно было только ему, процитировал Владимира Владимировича:

— Надо мной луна,

Подо мной жена,

Одеяло прилипло к жопе,

А мы всё куём и куём детей,

Назло буржуазной Европе.

— Так ты идёшь? — спросила Анжелика сникающим голосом, мечтательный пыл ненасытных желаний затухал. Она зевнула, заглушила издаваемый звук показушным небрежным постукиванием ладони по широко открытому рту. Её умонастроение и мировосприятие искажались, мрачные молчаливые сетования нарастали и спрашивали: «Ты правда его любишь?» — Впрочем, я передумала, — заявила она, подошла к Потапу и поцеловала в щёку, сообщила, что он колючий и ему непременно нужно побриться. Поэтому она будет ждать его в джакузи.