В глазах Ужа мелькнул страх.

Максим со стороны видела и понимала, что между ними из-за неё начинается разлад. Но всё равно не хотела отпускать ни того, не отказываться от другого. Пусть дерутся. Пока сама не разобралась.

Максим запретила Рэфе встречаться с другой девочкой. И Уж с надеждой ждал: такой красотки, как Макс ему точно больше не найти. И не то, чтобы он был корявый. Девушкам Рэфа даже очень нравился. Сама Максим — слишком хороша. Как и её мать. Год назад в день его совершеннолетия, напившись в доме Максим до поросячьего визга, он признавался в любви Анжеле. За этой комедией наблюдали все приглашённые. Анжелика его ласково обсмеяла, погладила по голове, обозвала «милым щеночком» и «дай тебя по головке поглажу». Вспоминая тот день, Рэфа бесился, был сам себе неприятен из-за случившегося, не ставил себе в оправдание то, что был пьян. Но часто задавал вопрос: «А переспал бы ты с Анжелой, если представился случай?» И сразу отвечал: «Да ты очертенел, парень⁈ Ещё как!» Настроение тут же поднималось, и Рэфа больше не стыдился, пока новая волна воспоминаний под пару рюмок абсента не захлёстывала, не опускала его в собственных глазах. Приходилось проигрывать в голове всю ситуацию заново и заново. А слова Анжелы «…милый щеночек» всё с большей силой его угнетали. Это единственный поступок в его молодой жизни, за который Ужу было безмерно стыдно. Ведь у Великого человека должны быть безупречны: и будущее, и настоящее, и прошлое. А он себе пророчил величие. Ещё не знал какое, но великое. Никогда, больше никогда ничто подобное не повторится. Иногда, стиснув зубы под грузом воспоминаний, Рэфа клял Анжелу за то, что своими словами испортила, нагадила, как наложила клеймо в его чистой, безупречной книге жизни. Придумывая хитрую, жестокую сцену мести для Анжелы, он распалялся, и сразу вздрагивал, понимая, что на такие изуверства неспособен. И остывал.

Буян бегал босиком по песку, держа за коленки Рамси восседавшую на плечах. Она раскинула руки в стороны, изображая самолёт, закинула затылок и радостно хохотала. Чёрные волосы спадали на узкие покатые плечи, солнце переливалось в локонах.

— Какая она классная, — сказала Максим, улыбаясь веселью друзей. — Скажи?

— Не знаю, — ответил Рэфа с опозданием. Жека шёл к мотоциклам за скатертью, держа куртку на плече. Его мышцы играли под тонкой синей тенниской. — Возможно, и смогу порезать. Если, невозможно как, приспичит. — У него возникло желание метнуть нож в широкую спину Жизы.

Жека остановился и повернулся, как будто прочёл мысли Ужа, крикнул: