Бродяга не ответил. Несколько мгновений они простояли молча. Бездомный отступил, топчась, произвёл непонятный жест то ли поприветствовал, то ли защищался от удара. Буян помотал головой, показывая, что понял, сказал:

— Давай, давай.

Тихими шагами бродяга свернул с дорожки и углубился в густые заросли.

— Ты на реактивной вимане слетал? — удивился Жизз, приятно удивлённый. Он поднял запястье Максим и посмотрел на её часики. — Пятнадцать минут. Мы даже костёр не развели.

— Да, на Лохмане какой-то деляга палатку поставил. В смысле, с машины продаёт, — ответил Буян, перевернул пакет, набитый фисташками, и высыпал на песок. — По три пива всем взял, хватит? У Ужа абсент отнимем, если что. Надо, ещё слетаю.

— Пейте, — равнодушным тоном произнёс Рэфа. Из кожаного пирамидального рюкзачка с единственной лямкой он достал зелёную бутылку с зелёной этикеткой, воткнул донышком в песок. — Я не хочу. — Уж покосился на Максим, ища в её глазах восхищение: и то, что не пьёт; и то, что какой предусмотрительный, взял бутылку абсента; и то, что по-любому лучше, чем её громила рокер. Он ближе к её натуре, у них даже одно увлечение, одно понимание жизни. Единая философия. Они вместе увлечены готикой. И больше всего у него теплилась надежда на продолжение, ведь у них — «было», пусть раз. И он был, есть и останется навсегда главным парнем в жизни Макс. И главное — он видел, как Максим разрывается, колеблется в своём предпочтении — между ним и Жекой. Да, она пока выбрала Жиза. Но Максим неустанно мнёт свои мысли, жуёт сердце, пьёт собственную кровь сомнений. Да его она! Ему должна принадлежать, а он — ей! И что сможет сделать Жизз, если он отнимет у него Макси. Пожалуется своим байкерам из клуба? Или папе с мамой? У всех родители крутые, в деньгах утопают, можно с облаков нырять — об дно не расшибёшься. Никто никому не позволит в обиду дать. Рэфа достал из рюкзака нож — чёрная блестящая ручка, длинное тонкое обоюдоострое лезвие. Он выписал в воздухе замысловатый зигзаг и закрутил между пальцев.

— О, — произнёс Жека, собираясь пойти и принести для Максим — да и вообще для всех — покрывало, чтобы сидеть и загорать не на голом песке. — Интересный нож. — Он остановил «круговерть» ножа в ладонях Рэфы и взял посмотреть. — Сможешь кого-то порезать?

Уж пожал плечами.

— Красивая штука, — одобрил Жизз и протянул нож хозяину. — Смотри, а такой? — Он вытянул из-под куртки нож, в основании ручки на металлическом круге выбита свастика. — Штык-нож эсэсовцев, времён второй мировой, — похвалился Жизз. — Не знаю, правда… настоящий или нет. — Он подкинул нож на ладони, поймал за лезвие и воткнул в песок. — Крест только надо… отдать, сточить. — Он поднял штык и поднёс к носу Рэфы. — Нос не отрезать, чел?