Ветерок, словно сжалился, но всё же нехотя овеял прохладой лоб. Бродяга вытер заскорузлым рукавом капли пота, выступающие в морщинах его лица. Сощурившись от боли и сгорбившись, он опёрся о палку, постоял, подождал, когда утихнет. Ещё раз обернулся на пляж, собираясь с мыслями: куда теперь продолжать путь, где найти приют? Он подумал о пище, дожидавшейся его в рюкзаке. Или в пакетах: он плохо помнил. Изголодавшийся мозг паршиво соображал. Злые голодные слюни наполнили рот.

Над головой прокаркал ворон.

— Не дождёшься, — прошептал бездомный. — Не сейчас.

Звук мотоцикла, словно тихий выстрел издалека нарастал, надвигался ураганной волной рокота мотора. Бродяга содрогнулся, услышав этот звук, пробежавший отголоском в мыслях, предупреждая, что нужно поспешить. Он собрался с силами, кулаки сжали покрепче полиэтиленовые мешки, серая морщинистая рука поправила лямку рюкзака на груди, держась за палку, он шагнул. «Лучше совсем убраться отсюда». Быстрыми, неловкими шажками поднимаясь по тропе, прихрамывая, Бродяга торопился, спешил опередить ездока: выйти на поляну, уйти в сторону и уже спокойно найти место, где никому не мешая, можно поесть. Больная нога подвернулась, заплелась за здоровую ногу, палка соскользнула с острого камня и нырнула под ботинки. Загромыхали пакеты, рюкзак перелетел через голову, тело завалилось неуклюже набок. Грязная повязка, пропитанная тёмными пятнами крови, стянулась ближе к колену, оголила кровоточащую, начавшуюся гноиться, рану. Дыра на коже выглядывала из чуть большей дыры в штанине.

На горке прямо над восхождением тропы, шурша шинами, показалось колесо мотоцикла. Фара дважды моргнула и погасла, басистый урчащий рык двигателя замолчал. По благоухающему тёплому воздуху разнёсся слабый запах бензина.

Протерев глаза ладонью, сфокусировав зрение, бродяга ждал появление незнакомца. Его мозг старался заработать, заставляя беспокойно осмотреть заросли. Бездомный поднялся на колени, подобрал палку, покидал пакеты в кусты, оставил лишь рюкзак. Он помедлил, ещё раз взглянул перед собой на тропу. Никто не собирался спускаться на пляж. Бродяга решил, что всё же может успеть сойти с пути незнакомца, боясь столкнуться с новой агрессией, он выпрямился на ногах и неуверенно шагнул к высоким кустам. В серой тени своеобразного тоннеля, образованного от смыкавшихся крон деревьев, в двух метрах перед ним возникла фигура Буяна. Широкоплечий парень, ещё мощнее, чем тот, какой остался на пляже, нёс три пакета набитых едой.

— Здоров, бедолага! — крикнул Борис и остановился. На его лице блуждала оценивающая улыбка.