— Словно ангел падает в бездну.

Вспышка боли пронзила мозг Потапа. Он услышал органную музыку и тоскливый плач сотен женщин над растерзанными телами собственных детей. Кричали убитые охотниками звери, верещали убитые птицы — миллионы, миллиарды. Весь мир ненасытно чавкал мясом, жёлтые липкие слюни стекали с жирных губ. Потап увидел, как тело Богдана разлетелось в кровавую пыль, сразу уносимую сильным ветром. Он не верил своим глазам, вскочил на ноги и — в следующий момент Богдан плавно сложил руки к телу и головой вошёл в воду, почти не создав брызг. Не только Анжелика захлопала в ладоши. Оказывается, за прыжком Богдана наблюдали многие. И почему-то мысль Потапа повторила слова жены: «Словно ангел падает в бездну».

За какие-то две секунды ничего не делая Потап так устал, что обессиленный опустился на траву и до чрезвычайности захотелось спать. Он окинул взглядом ковёр, рукой потянулся к бутылке с вином решив открыть и немного выпить. Из корзинки он достал штопор — то ли купленный Анжелой по дороге, то ли предусмотрительно взятый из дома. Её тень не двигалась, нависала тёмным силуэтом прямо перед его лицом. Потап посмотрел на жену: лицо Анжелы бледнело на глазах. Она как-то жалобно на него взглянула и вскинула перед собой трясущуюся руку с выставленным крючком указательным пальцем.

— Что там происходит? — прошептала она. — Где Богдан?

— Как это где? — Потап взлетел на ноги и присмотрелся. В том месте, куда нырнул друг — то маленькие, то крупнее не более полутора метров завихрения воды кружили вальс. Их воронки окрашивались кровью. Потап незамедлительно откинул бутылку на ковёр и ринулся к бассейну. Голова водолаза появилась над водой возле дальнего угла вышки. Потап крикнул ему, что нужна помощь, забежал на тумбу и нырнул к небольшим водоворотам. В воде Потап открыл глаза, из-под воронки на глубине бурные пузырьки, окрашенные кровью, сталкивались с лицом. Скорее всего, там и застрял Богдан. Сильно гребя руками — яростные мелкие воздушные шарики, казалось, намеренно мешали подплывать к другу, — Потап почти опустился ко дну, где в мутной воде с пробитым насквозь плечом над сердцем замер Богдан. Его ладони обняли тонкий лом, колени стояли на разбитых плитках дна с небольшим налётом ила или грязи, голова безвольно опущена и пошатывалась. Потап дотронулся ладонью до друга, потянул на себя: не поддалось. Попробовал расшатать лом, воздуха в лёгких не хватало, пришлось всплывать — и нужна помощь. Неожиданно ладонь друга схватила лодыжку, а сам Богдан расширил глаза и что-то кричал, лишь выпуская изо рта большие пузыри. Потап также ответил немым бурлением и рванул к поверхности.