«Неплохая ведь девка, Римма, была у вас на двоих?»

Спина Потапа оторвалась от спинки кресла. Тот, один из стрелков, который потащил раненого друга из бара, он именно так и сказал. Но Данила не знал его. И Потап не знал, хотя лицо было знакомо, словно изначально рождены и жили близнецами. Он сказал — девка у вас на двоих. Значит, знал о них. Значит — Римма знала его и поведала всё? Но из Риммы не вытащить лишнего слова! Её слова лились только по веселью — ни о чём, и, если касалось чего-то определённого, она замыкалась, очень осторожно, вдумчиво подбирала слова и вела разговор. А ещё Потап знал о ней — о них — почти всё. Даже в обиталище Даниила стояла прослушка и камеры. Значит, этот стрелок — из её далёкого прошлого. А сегодня Римма утонула в говне. И сегодня приключилась стрельба в баре, где их едва не прикончили. И сегодня этот грёбаный стрелок с тремя шестёрками на шапке обещал, что ещё свидятся. Совпадение? Всё равно что в лотерею трижды выиграть джекпот! Потап схватил со стола айфон, набрал номер Даниила и поднёс к уху.

— Этот номер телефона не существует, — ответил ему женский голос и хохотнул. И сразу заиграл патефон из какого-то советского прошлого.

Потап вперился в бледное стекло айфона.

— Это ещё что за херь? — Потап заново набрал номер. Из динамика понеслось: «Не ищите меня, не ищите, а позвонят — скажите, я сдох».

Потап в бешенстве выскочил из-за стола, всматриваясь в светящийся экран, не веря своим ушам и глазам. А когда ему ещё сказали по громкой связи, которую он не включал, что твой номер тоже не существует, и, хохотнув, послали на три буквы, то разнёс айфон об пол.

— Что-то происходит очень нехорошее, — тихо произнёс Потап. — Чрезмерно нехорошее. — Он сел на диван возле окна, решив дожидаться полицейских до трёх ночи. Не позвонят — поедет домой. Второй, кнопочный мобильник, было лень доставать из портфеля.

— Думаю, услышу, — сказал Потап, растянулся во весь рост на мягкой коже и под тихий шелест кондиционера не заметил, как уснул, иногда нервно вздрагивая ладонью, скрючивая пальцы, приподнимая дрожащий уголок рта.

«Папа, мой папа, ты где?» — то ли прошептал, то ли показалось, то ли вообще не было: то ли сын, то ли чей-то сын, то ли умерли.

Слеза выдавилась из-под закрытого века Потапа.

Он открыл глаза и подумал, что откуда полицейские могут знать его номер телефона. Сим-карта второго оформлена на мертвеца. Этот номер знали только близкие и очень узкий круг людей по бизнесу. Очень узкий — один человек. А близкие — Анжела, Римма и Даниил, даже Максим и Диана не знали. Но раз никто не позвонил, значит, домой не заявлялись, и пока о его присутствии в злосчастном баре не знают. Наверное, утром начнут рыть, копать, опрашивать. Потап немного продрог от кондиционера и вентилятора, поёжился и посмотрел в окно на рыжие всполохи от солнца над крышей здания напротив. Шторы автоматически открылись в пять, а он не слышал. Значит, сейчас больше. Потап прошёл к портфелю, передумал смотреть на часы в мобильнике, поспешил выйти из кабинета, чтобы пораньше подойти к своему автомобилю и уехать домой без всяких пробок или густого потока машин.