Свежесть утра бодрила. Дороги блестели после ночного дождя, под лучами солнца высвобождали запах мокрого асфальта. Капли покрывали листья карликовых пальм, молодых магнолий и кустиков самшита. В небольшой лужице на тротуарных плитках плавали пихтовые иголки. Вонь и гам от машин ещё не успели пропитать город. Неприятный осадок вчерашнего дня временно притупился: хотелось жить, и жить на всю катушку, радоваться и созидать. Потап спешил, перепрыгивал лужи, собравшиеся в местах выбитых плиток, поздоровался с приятной молодой незнакомкой, которая одарила его очаровательной улыбкой. Он помог бабке с клюкой забраться на велосипед, подтолкнул её, чтобы набрала скорость и пару десятков метров бежал рядом, пока она, виляя рулём, наконец, не выровняла колесо.

— Да, — Потап вытер пот со лба от переживаний за старуху, — долгожительство — это не грех. — Он мимолётно взглянул на проезжую дорогу, посмотрел вперёд на свой маячивший «порше» среди машин и мгновенно бросил опешивший взгляд обратно на дорогу. Это точно, это точно проехал «гелендваген» Альберта! Глаза Потапа успели уловить, что Альберт увидел его и постарался быстрее отвернуться. Но не это даже!.. Не это! С переднего сиденья рядом с водителем на Потапа стрельнул злобными глазами тот стрелок из бара в бейсболке с тремя шестёрками, тот бандит, который знает Римму и пообещал, что ещё увидятся! Потап проводил глазами «гелендваген», скрывшийся за углом мини-маркета.

Или показалось? Или показалось⁈

Он опустил задумчивые глаза и пошёл к своей машине.

«Неужто всё же показалось? При встрече обязательно спрошу».

Потап похлопал ладонью по капоту, приветствуя автомобиль, как старого доброго коня, и залез в салон. Достал из портфеля бумажник и заглянул внутрь. Помял пальцами доллары, прикинул на глаз — две-три тысячи и рублей тысяч пятьдесят. Пока хватит налички.

— В банк заезжать не буду.

2

Потап зашёл в дом, вдохнул полной грудью: о, как же дома хорошо! Тишина и покой. За сутки он соскучился как никогда, казалось, что пропадал вечность и забыл, как выглядят родные. Особенно его милашка Диана. Потап скинул туфли, приятно ощутил стопами свободу и прохладу паркета. Чтобы не разбудить Анжелу — не мыться в ванной в спальне, — Потап прошёл к джакузи на первом этаже. Долго намываться он не собирался, только освежить тело под струями холодного душа. Странное ощущение он почувствовал, когда только зашёл в двери дома. Какое-то лёгкое сексуальное возбуждение, перешедшее в вожделение, и даже похоть, и какая-то далёкая примесь отвращения. А ещё возникло ощущение изменений в доме. Изменения чего? Потап не понял. По первому взгляду дом был родным, всё так же уютен, красив и чист. Но неизменное ощущение грязи поселилось в его мозгу — грязи не только в полном понимании слова, но грязных поступков, грязных мыслей, грязных судеб. Это немного подпортило настроение, хотя произошедшее вчера, несомненно, приведёт к последствиям. Необязательно плохим, но надо будет хоронить Римму, понять, что с головой Данилы, и узнать, кто этот стрелок. И если он несёт в себе опасность, то опередить его и устранить.