Мне не нужно было объяснять, что именно он увидел.
Я положила ладонь сыну на плечо.
– Саш, это дядя Глеб. Мой знакомый.
– Длуг?
– Друг, – поправил Глеб, не отводя от него взгляда. – Старый друг твоей мамы.
Саша подумал и немного расслабился, но от моей ноги не отошел.
– Я маму охланяю.
– Вижу. Хорошо охраняешь.
Глеб присел перед ним. Теперь их глаза оказались почти на одном уровне.
– А тебя как зовут?
– Саса.
– Александр?
Сын кивнул.
Глеб закрыл глаза на короткую секунду.
Имя стало последним подтверждением, хотя он все понял раньше.
– Красивые очки, Александр.
– Я сам выблал.
– Сразу видно.
Саша посмотрел на меня, убедился, что опасности нет, и снова повернулся к витрине.
– Мама, поезд уехал.
– Сейчас вернется из тоннеля.
– Я посмотлю?
– Конечно. Только оставайся рядом.
Он отошел на несколько шагов и снова прижал ладони к стеклу.
Глеб медленно поднялся.
Я поправила ремешок сумки и посмотрела на сына. Не на Глеба.
– Это его сын? – тихо спросил он.
– Да.
Другого ответа не было.
Глеб снова посмотрел на Сашу. Возраст он не спрашивал. Это было видно и без цифр. Достаточно было лица, имени и времени, прошедшего с нашей последней встречи.
– Он не знает, – утвердительно произнес Глеб.
– Нет.
Я повернулась к нему.
– Как он мог узнать?
– Почему ты не сказала?
В его вопросе не было обвинения. Только потрясение и что-то еще. Возможно, вина за друга. Возможно, понимание того, сколько Максим пропустил.
Но отвечать мягче от этого не хотелось.
– Кому я должна была сказать, Глеб?
– Ему.
– Человеку, который сказал, что просто развлекался со мной, и разбил мне сердце? Который потом вернулся, заявил, что совершил ошибку, что нашел какие-то доказательства, пообещал больше не оставлять – и снова исчез?
– Алина...
– Нет. Ты спросил – я отвечаю. Он обещал быть рядом, сколько бы времени ни понадобилось. И снова исчез. На этот раз окончательно.
Глеб напрягся.
– Он не хотел исчезать.
– Но исчез.
– У него были причины.
Я коротко усмехнулась.
– У него были причины. А у меня их не было?
Он молчал.
– Я должна была искать его? Обзванивать общих знакомых, приезжать в офис, просить выслушать меня? Я была беременна, Глеб. Потом умер папа. Потом родился Саша. У меня были роды, бессонные ночи, учеба, работа и ребенок, за которого отвечала только я.
– Я не знал.
– Никто из вас не знал. Потому что никто не спросил.
Последние слова прозвучали жестче, чем я хотела.
Глеб отвел взгляд.
– Ты права.
Я ожидала, что он начнет защищать друга. Скажет, что все было сложнее, что я чего-то не понимаю, что Максим тоже страдал. Но Глеб просто признал мою правоту.