– Если это "срочно, но на самом деле вчера", я занята.
– Это срочно, но интересно.
– Так говорят люди, которые хотят, чтобы я открыла папку.
– И обычно добиваются своего.
Он положил передо мной тонкую синюю папку. Я посмотрела на цвет и невольно улыбнулась.
– Под платье подбирали?
Соболев только сейчас будто по-настоящему посмотрел на меня. Не как начальник на сотрудника, а как мужчина, который заметил женщину и вовремя вспомнил, что он на работе.
– Платье удачное, – сказал он спокойно.
– Спасибо.
– Если так пойдет дальше, клиенты скоро будут приходить не ко мне, а к красивому юристу.
Я открыла папку.
– Главное, чтобы платили фирме.
Соболев усмехнулся.
– Вот за это я вас и ценю.
Сказал легко, но мне все равно стало приятно. Не от комплимента даже. От того, что в этой фразе не было снисхождения. Он видел человека, которому можно доверить дело.
Я быстро пробежала глазами первую страницу.
– Что у нас?
– Семейный бизнес. Два брата, производство мебели, деньги выводились через подрядчика, которого внезапно контролирует жена одного из них. Второй брат пришел к нам. Хочет понять, можно ли остановить вывод активов.
– Документы?
– Часть принес. Часть обещает. Часть придется вытаскивать через запросы и обеспечительные меры.
Я перевернула лист.
– Доли в уставе?
– Пятьдесят на пятьдесят.
– Директор кто?
– Старший брат. Тот, чья жена владеет подрядчиком.
– Прекрасно.
– Я знал, что вам понравится.
– Мне не нравится. Мне понятно.
Соболев сел в кресло напротив.
– Клиент будет через сорок минут. Послушаете вместе со мной?
Я подняла глаза.
– Послушаю?
– Хорошо. Проведете первую встречу. Я буду рядом.
Еще год назад я бы спросила, уверен ли он. Сейчас не спросила.
– Хорошо.
Он чуть заметно кивнул.
– Посмотрите платежи. Там есть повторяющиеся суммы с разницей в два дня. Мне не нравится.
– Мне уже тоже.
Когда он вышел, я придвинула папку ближе и начала читать внимательно.
Дело пахло не просто конфликтом. Оно пахло семьей, которая слишком долго делала вид, что доверие может заменить документы. Один брат стал директором, второй больше занимался цехом, и где-то между "мы же родные" и "потом оформим" деньги начали уходить туда, где их не должны были ждать.
Алина
– Варя?
В трубке не было ответа.
Сначала я услышала шум. Глухой, неровный, будто телефон зажали в дрожащих пальцах. Потом дыхание. Обрывистое, сбитое. Потом сирены.
Я выпрямилась в кресле.
– Варя, ты меня слышишь?
– Алин...
Она сказала мое имя так, что у меня сразу похолодели руки.
Не испугалась. Нет. Страх пришел позже. Сначала тело просто поняло быстрее головы: случилось что-то страшное.