Соболев посмотрел на дверь комнаты.
– Это значит, что легко не будет. Возраст, учеба, работа, отсутствие жилья после пожара – минусы. Отсутствие других родственников может быть и минусом, и плюсом. Минус – потому что нет взрослого семейного круга. Плюс – потому что Даню нельзя отдать непонятно кому, если есть сестра, с которой у него связь.
– Она работает.
– Плюс.
– Учится.
– Тоже плюс, если показать, что она не бросит ни учебу, ни ребенка.
– Она сорвется завтра.
– Не должна.
– Андрей.
– Алина.
Мы посмотрели друг на друга через стол.
Он был жестким не потому, что не понимал. Наоборот. Он понимал слишком хорошо, что жалость завтра никого не спасет.
– Если Варя сорвется при опеке так, как сегодня у дома, это используют против нее, – сказал он. – Не из злости. Из процедуры. Им нужен взрослый, стабильный опекун.
– Она потеряла родителей несколько часов назад.
– Опека не терапия.
Я сжала губы.
– Ненавижу, когда ты прав.
– Я тоже.
Он записал пунктами:
справка с работы;
характеристика;
подтверждение дохода;
справка из университета;
восстановление документов;
временное проживание.
– Паспорт Вари, свидетельство о рождении Дани, школьные документы, медицинский полис – все восстанавливаем. Завтра я свяжусь со следователем, опекой и школой.
– А жить?
Я ответила сразу:
– У меня.
Соболев поднял глаза.
Не удивленно. Скорее так, будто ждал.
– Временно, – сказал он.
– Сколько нужно.
– Алина.
– Андрей.
Он понял, что спорить со мной как человек бесполезно, и заговорил как юрист:
– Тогда завтра оформляем письменное согласие на временное проживание. Указываем, что у ребенка есть отдельное спальное место, нормальные бытовые условия, взрослый дома. Инна Ивановна тоже может понадобиться как подтверждение, что дети не остаются без присмотра.
– Сделаем.
– Не "сделаем", а завтра.
– Завтра.
Из комнаты донесся короткий всхлип. Я поднялась, но Соболев остановил меня взглядом.
– Дай им минуту.
– А если Даня проснулся?
– Он с Варей.
Я осталась стоять.
Это было самое сложное: не бежать туда, где плачут. Иногда помощь - это не войти.
Через несколько минут Варя вышла сама.
Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и посмотрела на нас.
– Он уснул.
Она сказала это с таким удивлением, будто сон был невозможным чудом.
– Ложись рядом, – сказала я.
– А документы?
Алина
Утро началось не с будильника.
Из детской донеслось тихое:
– Мам.
Я открыла глаза, будто и не спала. Ночь прошла кусками: шум воды на кухне, скрип пола, короткий всхлип за стеной, тишина, от которой хотелось встать и проверить, дышат ли все.
Я поднялась с дивана, накинула халат и вышла в коридор. Дверь комнаты, где спали Варя и Даня, была прикрыта. Внутри тихо. В моей детской Саша сидел в кроватке, сонный, лохматый, с отпечатком подушки на щеке.