И добился своего.
Она потеряла отца, уже нося под сердцем моего ребенка.
Проходила беременность без меня. Ездила к врачам, сидела в коридорах среди женщин, которых ждали мужья. Слушала, как бьется сердце нашего сына, а я даже не знал, что это сердце существует.
Она рожала.
Я представил Алину в больничной палате и сразу сжал зубы. Наверняка рядом были Ольга, Варя, Соболев. Все, кроме меня.
Потом были бессонные ночи. Колики. Первые зубы. Температура. Страх, который невозможно разделить ни с кем, потому что решение все равно должна принимать мать.
Алина видела его первую улыбку.
Слышала первое слово.
Держала за руки, когда он сделал первый шаг.
А меня не было рядом ни разу.
– Я не знаю, каким он был, когда родился, – сказал я вслух. – Не знаю, во сколько начал ходить. Какое слово сказал первым. Чего боится. Что любит. Я ничего о нем не знаю.
Алина
За эти несколько дней я успела убедить себя, что ничего не изменилось.
Утром Инна Ивановна приходила к восьми. Я целовала Александра, напоминала, где лежит его кофта, хотя няня знала наш дом лучше меня, и ехала в офис. В девять открывала кабинет, включала компьютер и погружалась в работу.
Все было как раньше.
Только телефон я теперь клала экраном вверх.
Он молчал с того самого вечера. Максим написал один раз, я назначила встречу на субботу, он ответил, что будет. Больше сообщений не было.
Именно этого я и хотела.
Наверное.
Я открыла договор и снова остановилась на середине одного и того же пункта.
– Если ты продолжишь смотреть в документ с таким выражением лица, он признается во всем сам.
Я подняла голову.
Андрей стоял в дверях моего кабинета с папкой в руке.
– Не помешал?
– Уже помешал.
– Значит, все в порядке. Когда ты огрызаешься, я спокоен.
Он вошел и сел напротив. Я закрыла договор, не оставляя ему возможности посмотреть, на каком месте остановилась.
– Что-то случилось? – спросил Андрей.
– Нет.
– Тогда перестань смотреть на телефон так, будто он должен сообщить тебе приговор.
Я невольно перевела взгляд на экран.
– Жду звонка по делу.
– По какому?
– Андрей.
– Ясно. По очень секретному.
Он не улыбнулся. Просто несколько секунд смотрел на меня тем внимательным взглядом, под которым обычно начинали путаться даже самые уверенные свидетели.
– Если понадобится помощь, скажешь.
– Скажу.
Андрей не стал давить. Положил передо мной папку.
– Тогда займись настоящим делом. Через десять минут у нас клиент.
Я открыла папку.
– Корпоративный спор?
– Семейный, – поправил Андрей. – Просто денег в нем достаточно, чтобы семья вспомнила о корпоративном праве.
Константин Сергеевич Ланской владел сорока процентами компании, которую основал вместе со старшим братом. Пока он несколько месяцев находился за границей, остальные участники провели собрание, изменили устав и фактически отстранили его от управления.