Я взяла его на руки, и он сразу обнял меня за шею. Теплый, мягкий, живой.
На кухне я поставила воду, достала крупу, чашку. Пока в одной комнате мальчик спал после ночи, в которой у него сгорел дом, мой сын хотел кашу.
Варя вышла почти сразу за нами. Волосы спутаны, лицо белое, глаза опухшие. На ней была моя футболка и спортивные брюки. Она остановилась на пороге и посмотрела на плиту так, будто не понимала, почему утро все равно умеет начинаться.
Саша увидел ее и оживился.
– Ва-я.
Он потянулся к ней рукой, улыбнулся сонно, так открыто, что у Вари дрогнули губы.
– Привет, Саш, – тихо сказала она.
– Даня спит? – спросил он.
– Спит, – ответила я.
Саша нахмурился, подумал и прижался щекой к моему плечу.
– Пусть Даня здесь.
Варя отвернулась к окну.
Я погладила сына по спине.
– Конечно, солнышко. Он здесь.
– Доброе утро, – сказала я.
Она усмехнулась одними губами.
– Оно доброе?
– Нет. Но оно утро.
Варя закрыла глаза.
– Даня еще спит?
– Да.
– Я боюсь, что он проснется.
– Он проснется.
– Я знаю.
Она села напротив Саши. Тот посмотрел на нее внимательно, потом протянул половину печенья, которое я дала ему после каши.
– На.
Варя долго смотрела на его маленькую руку.
– Спасибо, Саш.
Она взяла печенье, но есть не стала. Просто держала в пальцах, как доказательство, что в этом доме еще существует что-то нормальное.
Инна Ивановна пришла к восьми, хотя я просила к девяти, Ольга - через двадцать минут. Без плача: крепко обняла меня и сразу прошла к Варе.
– Не надо сейчас жалеть, – услышала я.
– Не буду, – ответила Ольга. – Скажи, что нужно.
Даня проснулся тихо. Я заметила это по тому, как Варя вдруг выпрямилась на стуле.
– Я пойду.
Она вышла из кухни почти бегом.
Я подошла к двери.
Даня сидел на кровати. Волосы растрепаны, футболка съехала с плеча. Он смотрел на Варю снизу вверх.
– Мы сегодня домой пойдем?
Варя присела перед ним.
Руки у нее дрожали. Но голос прозвучал ровно.
– Сегодня нет.
– Почему?
– Дома пока нельзя.
– А мама?
Она сглотнула.
– Взрослые выясняют. Андрей сегодня поедет со мной, и мы узнаем, что можно.
– Она не звонила?
– Пока нет.
Он опустил глаза.
– Значит, она не может.
Варя зажмурилась, но не расплакалась.
– Я не знаю, Дань.
– А ты будешь со мной?
– Да.
– Всегда?
Она взяла его руки в свои.
– Насколько смогу – всегда.
Он кивнул не как ребенок.
Когда Соболев приехал, было половина десятого. Темное пальто, папка под мышкой, лицо собранное: он уже сделал больше звонков, чем мы все успели вдохнуть.
– Следователь примет в одиннадцать, – сказал он. – Потом опека. Первый контакт будет сегодня.
Варя встала.
– Даню брать?
– Нет.