Перед выездом я попросил водителя купить клубнику. Потом сам перебрал ягоды, вымыл их и сложил в контейнер. Саша любил клубнику, но Алина не разрешала давать ему немытую, и я помнил это с первого раза.
Еще утром курьер привез небольшой конструктор с тигром. Не огромную коробку, которой можно было занять половину детской. Просто то, что было выбрано именно для него.
Уже по дороге я попросил остановиться возле цветочного.
Это было лишним.
Я понимал это, пока выбирал букет. Понимал, когда просил убрать яркую упаковку и оставить только белые цветы, собранные легко и нежно. Такие любила Алина.
Я все помнил.
Именно поэтому оставил букет в машине, потом снова взял его и все-таки понес с собой.
В семь без двух я стоял перед ее дверью.
И не мог нажать на звонок.
За этой дверью находился мой сын. Он уже знал, что я его отец, и хотел спросить, где я был. Я много раз представлял этот разговор, но во всех мыслях Александр был старше. Я мог объяснить ему ошибку, аварию, кому, реабилитацию. Мог попросить когда-нибудь попытаться понять.
Как объяснить все это ребенку, который только недавно научился строить длинные предложения?
Я нажал на звонок.
Дверь открыла Алина.
Домашняя Алина.
На ней были мягкие светлые брюки и простая футболка. Волосы собраны небрежно, несколько прядей выбились у лица. На щеке белела мука.
Я забыл поздороваться.
Когда-то я видел ее такой по утрам. Сонной, теплой, без привычной собранности. Мне казалось, впереди у нас будет тысяча обычных вечеров. Я не понимал, что именно они однажды станут тем, по чему я буду скучать сильнее всего.
– Привет, – первой сказала она.
– Привет.
Я протянул ей букет.
Алина посмотрела сначала на цветы, потом на меня.
– Это тебе, – сказал я. – Просто цветы.
Глупее уточнения придумать было сложно.
Но она не усмехнулась.
– Спасибо.
Она взяла букет и отступила, пропуская меня.
– Проходи. Мой руки и иди к нему. Он в детской.
Пакет с конструктором я оставил в прихожей. Контейнер с клубникой отнес на кухню, вымыл руки и остановился в дверях.