Я приняла душ, надела шелковую ночную сорочку и легла. На часах было немного за одиннадцать. Нужно было спать. Утром снова работа, встреча с клиентом и заключение, которое Андрей ждал к обеду.
Я повернулась на бок.
Закрыла глаза.
Открыла снова.
Когда-то Ольга сказала, что нельзя все время быть сильной. Иногда нужно дать себе немного времени, чтобы прожить то, что болит, иначе оно все равно найдет выход. Тогда я ответила, что у меня нет на это времени. У меня был маленький ребенок, учеба, работа и жизнь, которую требовалось собирать заново.
Теперь время было.
Одна ночь.
Я могла позволить себе одну ночь.
А утром снова встану, соберу волосы, нанесу макияж, разбужу сына и поеду в офис. Снова стану Алиной Мироновой, которая знает, чего хочет, не боится сложных дел и не позволяет прошлому принимать решения за нее.
Но сегодня я разрешила себе вспомнить.
Хотя, возможно, я никогда и не забывала.
Я просто научилась не доставать эти воспоминания. Убрала их так глубоко, что они перестали мешать дышать. Иногда они возвращались в чертах сына, в его улыбке или в упрямо сведенных бровях. Я замечала сходство и тут же думала о другом.
Теперь думать о другом не хотелось.
Сначала пришло тепло.
Не слова и не отдельные дни. Ощущение. Руки Максима на моей талии. Его дыхание у виска. Редкая улыбка, которую он показывал только тогда, когда забывал быть серьезным. Рядом с ним мне когда-то казалось, что ничего плохого произойти не может.
Потом стало холодно.
Я снова увидела асфальт перед собой. Услышала его голос. Спокойный, почти равнодушный. Максим говорил, что между нами ничего не было. Что он развлекался, а я сама придумала то, чего не существовало.
Я помнила, как ноги перестали держать.
Как опустилась на холодный асфальт и не сразу поняла, что сделала это. Как смотрела ему вслед и чувствовала себя никем. Не любимой женщиной. Не невестой. Даже не человеком, которому хотя бы должны были правду.
Просто ошибкой, от которой он решил избавиться.
Я подняла правую руку и провела большим пальцем по безымянному.
Кольца давно не было. След исчез еще тогда, но кожа будто сохранила память о нем.
Для Максима это могло быть украшением, красивым жестом или очередным решением, от которого легко отказаться. Для меня кольцо было чем-то большим.
Обещанием.
Я поверила, что он выбрал меня. Что однажды мы станем семьей. Что у нас будет дом, в котором никто не исчезает без объяснений.
После его слов у дома я все равно не сняла кольцо.
Не смогла. Какая-то часть меня продолжала верить, что Максим солгал. Что за его жестокостью скрывалось что-то еще. Ольга тоже не верила, что между нами все было игрой, и убедила меня поговорить с ним еще раз.