Фермин, поймав меня на слове, бросился прихорашиваться в подсобку, где у него всегда хранились сменный комплект белья, несколько флаконов одеколона и прочих косметических средств в несессере, способном вызвать зависть самой доньи Кончи Пикер. Вышел он оттуда вылитым героем-любовником из какого-нибудь фильма, только вот мяса на костях у него было килограммов на тридцать меньше. Он облачился в старый костюм моего отца и фетровую шляпу на несколько размеров больше его головы. Эту проблему он с успехом решил, подложив под тулью несколько скомканных газетных листов.
– Кстати, Фермин, пока вы не ушли… Я хотел попросить вас об одном одолжении.
– Считайте, что все уже сделано. Ваше дело приказать, мое – повиноваться.
– Только это между нами, договорились? Отцу ни слова.
Фермин улыбнулся от уха до уха:
– Ну и плутишка! Наверняка это связано с той потрясающей девицей, угадал?
– Нет, речь идет об одном очень важном и запутанном расследовании. Как раз по вашей части.
– Я и в девушках тоже понимаю. Я это на тот случай, если вам нужен практический совет или что-нибудь в этом роде, ну, вы понимаете. Можете на меня положиться, в этом деле я как врач, кроме шуток.
– Буду иметь в виду. Но сейчас мне нужно узнать, кому принадлежит абонентский ящик на центральном почтамте на Виа Лаетана. Номер 2321. И, если возможно, кто забирает оттуда корреспонденцию. Сможете выяснить?
Фермин ручкой записал номер под носком на лодыжке.
– Как нечего делать. В этом мире нет такого государственного учреждения, которое сумело бы сохранить свои тайны от меня. Дайте мне несколько дней, и я представлю вам полный отчет.
– И помните о нашем уговоре: моему отцу ни слова.
– Будьте спокойны. Я в таких делах как сфинкс Хеопса.
– Я вам очень признателен. А сейчас идите уже и хорошенько повеселитесь.
Я по-военному отдал ему честь, и он, лихо развернувшись, вышел из лавки с удалью петуха, направляющегося в свой курятник. Не прошло и пяти минут после его ухода, как звякнул колокольчик на входной двери. Я оторвал взгляд от колонок цифр: в лавку вошел какой-то человек в сером плаще и фетровой шляпе. У него были тонкие усики и стеклянно-голубые глаза, лицо расплылось в фальшиво-натянутой улыбке коммивояжера. Я пожалел, что нет Фермина, так как он одной левой умел отделываться от этих странствующих торговцев, пахнущих камфарой и пылью, время от времени забредающих к нам на огонек. Посетитель, снова одарив меня приторной улыбочкой, взял первый попавшийся том из стопки книг, лежавших на прилавке у входа. Все в этом странном человеке дышало нескрываемым презрением к тому, что его окружало. Уж ты-то не продашь мне ни булавки, подумал я.