За дверью струился густой синеватый полумрак. Внизу угадывалась лестница. Ее черные каменные ступени спускались, теряясь во тьме. Хулиан на секунду обернулся, и я увидела его взгляд. В нем были страх и отчаяние, словно он почувствовал неизбежность того, что ждало его внизу. Я, не в силах произнести ни слова, отрицательно покачала головой, безмолвно моля его не спускаться. Но он повернулся ко мне спиной и исчез в темноте. Выглянув в отверстие в стене, я видела, как он, шатаясь, спускается по лестнице. Синее пламя лампы, едва различимое, дрожало в его руке, едва освещая путь.
– Хулиан!
Он не ответил. Я видела его тень, неподвижно застывшую внизу. Тогда я перешагнула через груду камней и тоже спустилась. Передо мной открылась небольшая комната, стены ее были выложены мрамором. В ней веяло страшным пронизывающим холодом. Две каменные плиты были затянуты густой пеленой паутины, от огня лампы рассыпавшейся, как гнилой шелк. Белый мрамор был, словно слезами, изрезан черными следами сырости, и казалось, что выбитые на нем буквы истекают кровью. Они лежали рядом, словно цепью, скованные проклятием.
Пенелопа Алдайя 1902–1919 Давид Алдайя 1919
Пенелопа Алдайя
1902–1919
Давид Алдайя
1919
11
Потом я много раз вспоминала тот миг. Я пыталась представить, что почувствовал Хулиан, поняв, что женщина, которую он ждал семнадцать лет, мертва, что их ребенок ушел вместе с ней, что та жизнь, о которой он мечтал, его единственная надежда, на самом деле никогда не существовала. Большинству из нас дано счастье или, наоборот, несчастье наблюдать, как жизнь постепенно проходит, в то время как мы даже не отдаем себе в этом отчета. У Хулиана все это произошло за несколько секунд. На мгновение я решила, что сейчас он бросится вверх по лестнице прочь от этого проклятого места и никогда туда не вернется. Наверное, так было бы лучше.
Помню, как огонек лампы медленно погас, и я потеряла Хулиана в темноте. Я на ощупь стала искать его и наткнулась на него, дрожащего, онемевшего. Едва держась на ногах, он стоял, прижавшись спиной к стене. Я обняла его и поцеловала в лоб. Он даже не шевельнулся. Я коснулась его лица. На нем не было и следа слез. Я надеялась, что, возможно, сам того не осознавая, он все эти годы догадывался о том, что произошло. Эта встреча была лишь необходимостью увидеть правду своими глазами и освободиться от груза прошлого. Мы прошли весь путь до конца. Хулиан теперь поймет, что больше ничто не задерживает его в Барселоне, и мы уедем вместе. Я хотела верить, что наша судьба изменится и что Пенелопа нас простила.